Я даже не поверила, когда он сказал “на сегодня всё”.
— Скандал сходит на нет.
Чертов стягивает с плеч темно-синий пиджак. Он бросает его в кресло, но тот скатывается на пол.
Скандал…
Он прав, еще немного и всё забудется. Меня не нужно будет защищать от прессы. Вот с пулями сложнее. Чертов говорит, что мне нужна защита, что я засветилась в слишком серьезных делах и кто знает, когда я смогу жить прежней жизнью.
Смогу ли?
— Но охраны меньше не становится. Я уже согласна с тобой, что не буду скучать по кортежу.
Ни капельки.
— Хочешь другие машины? Можно пригнать не черные, а серебристые. Хоть какое-то разнообразие.
— Розовые?
— Слишком приметно. И охрана меня возненавидит за девчачий цвет, а я и так не самый приятный босс.
— Тебя боятся, — замечаю невпопад, но это действительно так. — Я сегодня разговаривала с подругой, на которую оставила свою кондитерскую лавку. Она говорит, дела идут хорошо. Каким-то чудом, никто не прознал, что она принадлежит вдове Лаврова.
Я испытующе смотрю на Чертова.
Пока он стоически молчит, я прохожу к креслу и поднимаю его пиджак. Встряхиваю его и кладу на спинку.
— Я попросил, чтобы не шумели по этому поводу, — наконец, признается Чертов.
Я улыбаюсь ему и складываю одними губами “спасибо”.
— Мне важно, чтобы хоть что-то осталось от моей жизни, — добавляю. — Я много сил вложила в лавку, долго мечтала о своем деле… Тебе, наверное, не понять, ты мыслишь миллиардами, а для меня — это все равно что собственный Хилтон.
Он усмехается. Подходит ближе и кладет горячую ладонь на мое плечо.
— Я понимаю, — он звучит уверенно и без капли фальши. — Я не так уж оторван от жизни.
Он наклоняется и целует меня в губы. Я отвечаю ему, а внутри всё замирает от внезапного признания. Я соскучилась по нему. Истосковалась так, что меня бьет током от его близости. Да, он иногда приезжал, обнимал меня, прикасался и целовал, но каждый раз чувствовалось, что вот-вот зазвонит телефон или что он вот-вот свалится с ног.
— Ты подумала о моих словах?
Он на мгновение прерывается, но продолжает ласкать меня.
Вместо его умелых губ приходят крепкие пальцы. Чертов медленно ведет по контуру моих губ, сбивая и свое, и мое дыхание. Я пытаюсь понять, о чем он, о каких именно словах… У меня ничего не выходит, я раздражаюсь и вместо ответа встаю на носочки. Тянусь к нему сама и ярко чувствую, как его срывает. Он рывком обхватывает меня за талию, подсаживает и делает шаг к дивану.
Вертикаль стремительно сменяется горизонтом.
