Он опускает меня на мягкий плед и надвигается, щекоча шею надтреснутыми выдохами. Я прикрываю глаза и перестаю сомневаться.
Всё случится. Нет такой силы, которая бы удержала меня этой ночью.
Я хочу его.
Он снова ловит мои губы и рвет дыхание в клочья. Это уже не поцелуй, это чистая пытка, которой мне мучительно мало. Я подрагиваю под ним, собирая пальцами плед. Или что это? Его футболка? Я теряюсь и с каждой секундой погружаюсь всё глубже в свою жажду. Его кожа бьет током, а его запах распаляет. Да, остается только он.
Комната больше не существует. Предметы со всем остальным миром уходят в туман. В такой густой и плотный, что затапливает все вокруг и мой рассудок в первую очередь.
Я откликаюсь на прикосновения и выгибаюсь, позволяю срывать с себя одежду и тяну его хлопковую футболку наверх. Хочу коже к коже, хочу почувствовать его и, наконец, перестать врать себе. Я ведь думала о нем все эти дни.
— Может, самое время? — он поднимается на локте, а второй ладонью мягко обхватывает мою шею. — Назови меня по имени.
— У тебя какой-то пунктик?
Он усмехается и на пару мгновений разрывает зрительный контакт. Чертов проводит щекой по моей щеке, царапая щетиной, а потом спускается ниже и ведет языком по моему пульсу.
Грязно.
Волнующе.
На грани шантажа.
Я провожу ладонью по его коротким волосам. Куда-то рвусь, хотя меньше всего хочу выбраться из его горячих объятий, и произношу “Саша” на выдохе.
— Саша, — повторяет он, целуя меня в висок. — Да, малышка…
Ему не подходит это имя."
"Оно слишком мягкое и от него веет спокойствием.
Отличное имя для мужа или надежного друга, но не для человека, во взгляде которого крепкий коктейль. Две три виски, и одна треть опасности.
— Саша, — шепчу, чтобы выбить из головы ненужные мысли.
Не сейчас.
Сейчас мне слишком хорошо.
Я вздрагиваю, когда он подтягивает меня и делает первое движение. Я прячу лицо в его шею и через мгновение понимаю, что ему не нужны мои глаза. Он и так прекрасно знает, как нужно. Меня обжигает догадка, что он дьявольски опытен и изучил женское тело так, как его знают только очень плохие парни, но она потухает в удовольствии.
Исчезает всё, даже тот густой туман, остается только жар его кожи и размашистые вспышки его близости.
Жестче.
Быстрее.
До испарины.
Снова и снова.
После он откидывается на место рядом и затягивает меня к себе на грудь. Я постепенно прихожу в себя, хотя это сложно. У меня никогда не было вот так. Я знаю, что такое страсть, но бушующее пламя обходило меня стороной.
