Брачный приз

Значит, она так страшится смерти, что даже запрещает себе любить и быть любимой?

Роджер нежно сжал руки Розамонд, поцеловал и встал перед ней на колени.

— Розамонд, любимая, ты станешь моей женой?"

"Вопрос застал ее врасплох. Раньше Роджер никогда не просил ее выйти за него. Наоборот, высокомерно принимал как должное, что завидная невеста уже принадлежит ему.

Его нежные слова растопили девичье сердце. Она чувствовала, как в нее вливается его сила, и хотела этой силы. Мучительно хотела, жаждала. Может, в его объятиях она ощутит себя в безопасности, защищенной от ударов судьбы.

— Стану, — услышала она свой голос. Слово сорвалось с языка прежде, чем сомнения и тревоги одолели ее.

Роджер, не поднимаясь, притянул ее к себе и уложил перед огнем, не в силах скрыть торжества. Он захватил замок, сдавшийся почти без боя! Настало время насладиться победой.

Но не в полной мере — остерег он себя. Розамонд Маршал может еще передумать, пока они обменяются клятвами верности. Значит, нужно ласкать ее пылко, но так, чтобы оставить неудовлетворенной.

Пусть захочет большего. Пусть мечтает о том, что будет после свадьбы!

Он стал целовать ее жадно, властно, утверждая свое господство. Почти теряя сознание, она цеплялась за него. Оба забыли об окружающем мире… Его рука дерзко проникла под складки аметистовой туники, медленно скользнула по колену к мягкой плоти бедра и к драгоценной цели его желания.

Розамонд тихо застонала, когда кончики его пальцев обвели заветный бугорок. Он дразнил, играл и теребил ее плоть, пока не почувствовал неукротимое возбуждение любимой.

И только тогда отнял руку. Протестующий стон прозвучал музыкой в его ушах, подсказав, что теперь она позволит раздеть себя. Роджер расстегнул золотую цепь и стянул с Розамонд сначала тунику, потом камизу.

Она лежала перед ним на рысьей шкуре во всем своем великолепии. Отблески пламени танцевали на ее груди и светлом треугольнике волос. Черные чулки и подвязки резко контрастировали с белой кожей, придавая Розамонд невыразимо чувственный вид.

Сейчас она, должно быть, кажется себе куда более распутной, чем полностью обнаженная.

— Ты так невероятно красива, что я боюсь тебя коснуться. Может, лучше просто смотреть и не трогать? — спросил он, наблюдая, как поднимаются и опускаются ее груди. — Я хочу навсегда запомнить это прелестное видение, чтобы воскрешать в памяти во время разлуки.

Он раздвинул ее колени и горящим взором окинул пунцовый бутончик между розовыми створками плоти.