Брак любви не помеха!

Ему жизненно необхoдимо стирать, готовить и следить за сохранностью жилья. Потому мое наплевательское отношение к избе, быту и самой себе сводили Батана с ума.

   Когда я в первый раз переступила порог этого дома, умирали оба: и Батаң, и заброшенная лачуга. Не скажу, что с моим переездом стало лучше, но точно не хуже. Я несколько раз предлагала домовому сменить хозяина, даже была готова сама найти ему новое жилье и помочь с переездом. Но Батан уперся, прошипел что-то о моей беспомощности и остался.

А когда появился Блит, мы и вовсе стали одной семьей.

   – Врешь!? - взревел кот, выпутавшись, наконец, из собственных лап и хвоста. - Неужели дала добро?

   – Дала, – я схватила с блюдца горячий пирожок и рассмеялась, заметив, как довольно усмехнулся домовой. – Двадцать вос… двадцать семь дней, одно условие и – вуаля! – обряд и переезд.

   – И лежанку мне! – вытаращил усы, а заодно и глаза фамильяр. - Ты обещала!

   – Куплю, - клятвенно заверила я кота.

– И лежанку, и посуду, и занавески.

   – Занавески ей подавай, - привычно забубнил Батан, но по его улыбке и блеску в глазах я поняла – радуется за меня, чертяга бородатая, гордится.

   Я тоже собой гордилась. Двадцать пять лет и уже в шаге от повышения! Не будь ведьмы склонны к предвзятым суждениям (я всего-то сорвала один-единственный шабаш), а Верховная – подозрительной (доказать свою «невиновность» в вышеупомянутом саботаже я так и не смогла), переехала бы ещё три года назад, а то и четыре.

Но нет худа без добра, в Седалище я получила колоссальный опыт в лечении зубов, заживлении проколов от вил и приращеңию случайно отрубленных топорами пальцев, а ещё научилась правильно рассеивать колдовские заговоры над огородом, уничтожать вредителей, находить кротовые ңоры и со всей дури сбивать с ног быков направленным потоком Силы. К сожалению, это были все мои умения, но после свадьбы и обряда я смогу плести наcтоящие заклинания и даже левитировать на метле!

   – А что за условие-то? – блаженно прищурившись, поинтересовался фамильяр.

   Я подула на обжигающий пальцы пироҗок и нехотя откликнулась:

   – Ерунда. Замуж надо выйти.

   Блит окаменел. Батан от неожиданности разжал руки, и тарелка с варениками покатилась по полу, оставляя на трухлявых досках масляные разводы. Я с жалостью проводила взглядом любимое блюдо и облизнулась.