Ее раздирали смешанные чувства: и раздражение, и жалость к девушке, и сознание смехотворности всей этой сцены. Она даже подумала, не баронесса ли послала леди Мэри этот букет.
— Да, так! И во всем виноваты вы!
Леди Мэри смотрела на Эмму выжидающим взглядом, точно ожидала, что та сейчас же как-то возместит причиненный ей ущерб.
— Ну и чего вы хотите? Чтобы я перед вами извинилась? — спросила Эмма.
Глаза Мэри сузились, и лицо окаменело. Ее, видимо, страшно избаловали в семье.
— Вы еще пожалеете! — с угрозой сказала она.
— Я вам испорчу жизнь.
«Подумаешь, детская угроза», — сказала себе Эмма, когда леди Мэри круто повернулась и ушла. Но на душе у нее было неспокойно. Голубые глаза светились стальной решимостью. И, разумеется, им с Колином ни к чему, чтобы о них ходила еще и эта сплетня.
Ферек, который, пока Эмма разговаривала с леди Мэри, стоял поодаль, подошел и сказал:
— Порядочные барышни так себя не ведут.
Эмма в который раз подумала, что для человека, выросшего в трущобах Константинополя, у Ферека очень жесткие представления о том, как должно себя вести.
— Она влюблена, Ферек.
— Ха! — фыркнул Ферек.
— Ты в это не веришь?
Эмма сама не знала, поверила ли она словам леди Мэри.
— Я вообще не верю в любовь, госпожа.
Эмма посмотрела на него с удивлением:
— Как? Совсем не веришь?
— Ее хорошо воспевать в песнях, — признал Ферек. — Любовь придумали поэты и певцы.
— А тебе она ни к чему?
Эмме в первый раз пришло в голову, что Фереку, может быть, одиноко и он мечтает о жене и детях.
Но тот покачал головой:
— Мне нужно совсем немного: большое приданое и круглая тугая попка. — Он выпятил губы, задумавшись, потом поднял руки на уровень своей груди. — Ну и, может, парочка…
— Мне все ясно, Ферек, — поспешно сказала Эмма.
— Хорошо, госпожа. А этот веник что, выбросить?
Эмма все еще держала в руках увядший букет. Она взглянула на почерневшие листья и цветы.
— Нет, подождем выбрасывать, — сказала она и стала подниматься по ступенькам крыльца.
В холле она спросила лакея, дома ли милорд.
— Он в библиотеке, миледи, — ответил лакей.
Сняв у себя в комнате шляпку и шаль и причесав волосы, Эмма пошла в библиотеку, захватив с собой букет. Колин сидел за письменным столом, просматривая какие-то документы. Он поднял на нее глаза и улыбнулся той улыбкой, от которой у Эммы всегда замирало сердце.
— Ну, купила обои? — спросил он.
— Никак не могу решить, какой из двух рисунков взять.
