— Я не понимаю, что происходит на сцене, — жаловалась женщина, стоявшая справа от нее. — Бессмыслица какая-то.
— Молодая актриса недурна, — подслушала Эмма обращенную к приятелю фразу немолодого джентльмена в вычурной одежде денди. — Надо будет после спектакля пройти за сцену и познакомиться с ней.
Неужели никто в этой толпе не разделяет ее с Калином любопытства по поводу хулиганского поведения актеров?
«Видно, у меня только один единомышленник», — с непонятной грустью подумала Эмма.
Она огляделась в поисках его высокой фигуры.
Он все еще стоял у стойки бара.
И тут у ее уха прозвучал знакомый ненавистный голос:
— Добрый вечер.
Эмма рывком повернулась и увидела графа Джулио Орсино.
— Решил вас поприветствовать, — сказал он.
Эмма промолчала.
— Ну и как, нравится вам пьеса? — спросил Орсино с таким видом, точно они были добрыми друзьями. — Боюсь, что она оставляет желать лучшего.
— Моя дорогая баронесса…
— И держитесь от меня подальше, — добавила Эмма.
— Но вас тут бросили одну, — с притворной заботой возразил Орсино.
— Я не могу…
— Я не одна.
— Может быть, мне сходить за вашими друзьями?
Он окинул взглядом толпу.
Эмме стало не по себе: совсем рядом находились мать Колина и сэр Освальд, и сейчас появится Колин. Она меньше всего хотела, чтобы они столкнулись с Орсино. Она ни за что не представит Орсино им. Он все еще не понял, с кем имеет дело. Если он хочет публичной сцены — что ж, он ее получит. Дрожа от негодования, Эмма молча повернулась к нему спиной. Любой, кто их увидит, поймет, что она не хочет иметь с этим человеком дела.
Ничего более оскорбительного нельзя было придумать. И Орсино это сполна заслужил. Пора ему понять, что он должен оставить ее в покое. Если же он этого не сделает, то произойдет что-то ужасное — в этом Эмма была уверена.
Прошла долгая томительная минута. Орсино молчал. Потом его дыхание шевельнуло прядь волос у нее на щеке.
— Я советую вам приехать ко мне домой, — прошептал Орсино, почти касаясь губами ее уха. — Я долго терпел, безропотно выносил ваше презрение.
Но этому настал конец. Если вы завтра ко мне не приедете, то горько об этом пожалеете.
С этими словами он удалился. Эмма не столько видела, сколько чувствовала, как он отошел от нее. Два-три человека, стоявшие неподалеку, проводили его любопытными взглядами. Они исподтишка поглядывали и на нее. У Эммы задрожали руки. Она была вынуждена признаться себе, что боится Орсино, потому что слишком хорошо знала, на что он способен.
