Когда Клинтон последовал за ней, она аккуратно расправляла юбку, чтобы бархат не помялся. Лакей затворил за ними дверцу и вскочил на запятки. Лошади тронулись. Карета слегка покачивалась на рессорах, и Эмма взялась за ременную петлю, чтобы сидеть совершенно прямо.
— Эмма, — начал Колин.
— Ты не слышал, что это за пьеса? — с притворным интересом спросила она. — Твоя мать не знает, про что она, кто в ней играет — вообще ничего.
— Я знаю только, что премьера была вчера.
— Что ж, тем интереснее.
— Интереснее? — повторил Колин, всматриваясь ей в лицо.
— А ты разве не считаешь, что незнакомая пьеса интригует больше? — сказала Эмма, глядя в окно. — Конечно, может оказаться, что она никуда не годится. Но зато, если это хорошая пьеса, получаешь удовлетворение от того, что узнал что-то новое.
— Удовлетворение? — повторил Колин, словно слышал это слово впервые.
— Я всегда любила театр, — продолжала Эмма. — И мне повезло — я бывала в театре в Европе и даже в Константинополе. Ты знаешь, что там они…
— Что это с тобой? Что за бессмысленная болтовня?
— Бессмысленная? — Эмма с усилием сохранила ровную и дружелюбную интонацию.
— Простите, милорд. Если вам скучно меня слушать, я замолчу.
— Это что, продолжение вчерашнего? Так я хотел…
— Вчерашнего? — повторила Эмма, точно не в силах припомнить, о чем он говорит. — А, вот мы и приехали. Как удачно, что мы живем так близко.
— Эмма!
Но лакей уже открывал дверцу и опускал ступени. Мать Колина и сэр Освальд Стонтон, старый друг его отца, уже ждали их у входа в театр.
До начала спектакля времени оставалось мало, так что, не мешкая, все направились в ложу, которую баронесса сняла на этот вечер. До поднятия занавеса успели только обменяться обычными вежливыми вопросами о здоровье, и поговорить с Эммой наедине Колину не удалось.
Наконец представление началось, и Эмма наклонилась вперед в предвкушении удовольствия. Она действительно любила театр, находила в нем утешение, отвлекаясь от своих бед. Она сидела, подперев рукой подбородок, и в уме перебирала действующих лиц: молодая невинная героиня, великодушный герой, старая зловредная тетка, назойливый поклонник.
«Обычный набор, — разочарованно подумала она. — И диалог, судя по началу, банален до крайности. Видимо, ничего выдающегося от спектакля ждать не придется».
И вдруг на сцене стало происходить что-то очень странное. Эмма даже не поверила своим глазам. Может быть, это случайность? Актеры, играя свои роли, при этом почему-то смотрели куда-то поверх зрителей.
