Но я-то ведь не платил! А кто заплатил, ростовщик отказался сказать.
Колин смотрел на него с выражением вежливого интереса.
— Он сказал, что этот человек желает остаться неизвестным, — продолжал Робин. — Вы когда-нибудь слышали о чем-либо подобном?
Колин, конечно, сказал, что не слышал.
— Это, конечно, не отец, — сказал Робин. — Хотя должен признать, что за последнее время он ничего о картах мне не говорил. — Он нахмурился. — Это тоже странно. Уж не заболел ли он? В общем, я хотел вас спросить… — Робин словно не мог подобрать слов.
— Вы к этому, случайно, не имели отношения? — наконец выговорил он.
— Я? — удивленно спросил Колин.
— Вы тогда вернули мне расписки, — запинаясь, сказал Робин. — И я знаю, как Эмма относится к картежной игре. Хотя у нее для этого есть основания. Вот мне и подумалось, что, может быть, вы…
«Если я смолчу, — подумал Колин, — то не солгу».
Робин вглядывался ему в лицо. Наступила неловкая пауза. Выражение лица Робина вдруг изменилось. В нем не было больше тревоги, ее сменила решимость.
— Так вот, если вы об этом все же что-то знаете, я хотел сказать тому, кто за меня расплатился, что я ему очень благодарен и, конечно, хочу со временем вернуть ему эти деньги.
Да, парень совсем не дурак.
— И если вам случится… узнать, кто за меня расплатился, скажите ему, что я пришел к выводу, что проводить время за карточным столом… это… не…. не так уж… — И Робин беспомощно замолчал.
— …не такой уж хороший способ добиться успеха в обществе? — подсказал Колин.
— Вот именно! — облегченно воскликнул Робин.
— Да и играть-то я толком не умею, — признался он.
— Неужели?
— Правда-правда, — весело сказал Робин, испытывавший большое облегчение от мысли, что самая трудная часть разговора позади. — Мне не так уж интересно играть в карты, — признался он, словно раскрывая постыдный секрет, — и вечно приходится ломать голову, где взять деньги, чтобы расплатиться за проигрыш.
Колин слушал его в сочувственном молчании.
— Так вот я решил… сообщить тому человеку, что больше я играть в карты не буду.
Ну, может, иногда сыграю с друзьями по маленькой, — торопливо добавил он, словно испугавшись, что ему запретят и это.
— Очень разумное решение, — сказал барон.
Робин кивнул:
— Дело в том, что, по-моему, у меня совсем другой талант. Многие говорили мне, что я одеваюсь с большим вкусом.
— Да?
— Да. Даже Фаррел мне это сказал. Фаррел был законодателем мод среди светской молодежи…
— Поздравляю, — сказал Колин, с трудом удерживаясь от улыбки.
