— Знаешь, Эмма, этот твой слуга — громадина такая — как, бишь, его зовут? — ни к селу ни к городу сказал Робин.
— Ферек? — удивленно, спросила Эмма.
У всех был несколько ошалелый вид, но если ему удастся их рассмешить, обстановка разрядится.
— Ну да, Ферек. Чудной парень, знаешь, Чего ему только не приходит в голову!
— Он жил совсем в другом мире, — недоуменно сказала Эмма.
— Да уж это видно! Представляешь, он мне вчера пытался сунуть деньги. — Робин огляделся. Никто как будто не понимал, чем забавна эта история.
— Не я ему дал на чай, — объяснил он, — а он хотел дать мне пять фунтов.
— За что? — жестко спросил Колин.
— Это-то и смешно, — с улыбкой сказал Робин, как бы приглашая их всех тоже посмеяться над Фереком. — Он хотел, чтобы я замолвил за него перед вами словечко. Так и сказал: «Замолвите за меня словечко перед милордом». Как будто вам не все равно, что я думаю о ваших слугах.
Все трое изумленно смотрели на Робина.
— Разумеется, я никаких денег у него не взял, — торопливо добавил тот.
У леди Мэри лицо выражало скуку.
У Эммы был несчастный вид. Колин мрачно хмурился.
— Разве это не смешно? — раздраженно спросил их Робин. — Слуга дает тебе на чай. Чего вы все такие хмурые?
— По-моему, это просто глупо, — сказала леди Мэри.
У Колина лопнуло терпение.
— По-моему, вам пора уезжать, — сказал он девушке.
Она так и подскочила.
— Неужели вам больше негде провести время, кроме как у нас в доме? — спросил Колин, которого неприятности с женой заставили забыть о хороших манерах.
— Как вы можете так со мной разговаривать? После всего того, что вы…
— Вас нужно хорошенько одергивать, по крайней мере, раз в день, — ответил окончательно вышедший из терпения Колин.
— И это надо было начать несколько лет назад.
Робин смотрел на него с восхищением.
— Вы невыносимы, — заявила леди Мэри. Ее лицо сморщилось в плаксивую гримасу. — И я вовсе не была влюблена в вас.
— Конечно, нет, — бездушно отозвался Колин. — А теперь прошу прощения, но…
И он бросил на Робина многозначительный взгляд.
Молодой человек расправил плечи и приготовился выполнить свой долг. Но не утерпел и проворчал:
— Вечно мне ее спихивают. А она, глядишь, еще расплачется на улице.
Колин сардонически улыбнулся, но ничего не ответил. Оставшись наедине с Эммой, он молча ждал. Она стояла к нему вполоборота. Ее лицо, вся ее поза выражали бесконечную печаль. У Колина дрогнуло от жалости сердце. Он подошел к ней и сказал гораздо мягче, чем собирался:
— Расскажи же мне, что тебя тревожит.
