— Какие-нибудь новости с конгресса?
После поражения Наполеона страны-победительницы созвали конгресс, и Колин с интересом следил за всеми сообщениями из Вены — его волновала судьба бывшей империи Наполеона…
— Нет, милорд, — как-то странно проговорил Реддингс.
Колин бросил на него раздраженный взгляд. Провоевав бок о бок столько лет, они относились друг к другу не как господин и слуга, а, скорее, как друзья. Колин без труда расшифровал значение поджатых губ и опущенных век камердинера. Видимо, он чем-то его обидел, или, во всяком случае, Реддингсу так показалось.
Хотя еще полчаса назад тот помогал ему одеваться и вел себя, как обычно. Что-то здесь не так.
— В чем дело? — спросил Колин.
— Да ничего, милорд, — ответил Реддингс, продолжая стоять у стола, что тоже было исключением из правил.
— Что-то вычитал в газете? — догадался Колин. — Так скажи прямо, что ты там нашел?
— Вы, конечно, не обязаны оповещать меня, то есть слуг, о своих планах, милорд, — наконец решился Реддингс.
— Но предстоящие перемены в доме каким-то образом затронут и прислугу. В связи с этим, я считаю, вы должны были предупредить всех нас.
Реддингс, выдав тираду, стоял теперь с совершенно невозмутимым видом, вперив остановившийся взгляд в стену, где не было ничего примечательного, кроме давно там висевшей картины.
— Перемена? — озадаченно повторил Колин и посмотрел на газету. О чем это он?
— Да, милорд, — безликим тоном проговорил Реддингс. — Неужели вы не понимаете, как для нас это важно?
— О чем ты говоришь? Какая еще перемена?
Камердинер бросил на него укоризненный взгляд, потом, не говоря ни слова, развернул газету, открыл страницу объявлений и указал пальцем на одно из них.
Колин прочитал.
— Боже правый! — воскликнул он.
— Новая хозяйка всегда все переделывает в доме по-своему, — не замечая реакции хозяина, гнул свое Реддингс. — Повариха уверена, что вместо нее наймут шеф-повара-француза, а горничные… — Увидев наконец, как свирепо нахмурился Уэрхем, камердинер умолк.
— Это все штучки Беллингема! — взорвался вдруг Колин.
Он еще раз перечитал объявление о помолвке леди Эммы Таррант, дочери досточтимого Джорджа Беллингема, с бароном Сент-Моуром. Старый черт даже имел наглость назначить срок свадьбы — через две недели.
— Боже правый! Эмму это сообщение приведет в бешенство. Теперь уж мне не удастся спокойно поговорить с ней.
— Это неправда, милорд? — удивился Реддингс, вглядываясь в лицо хозяина.
