С этими словами Эмма почти выбежала из комнаты. И вдруг почувствовала ноющую боль в сердце, словно на него опустилась невыносимая тяжесть.
Колин пошел было за ней, но, услышав, что она с кем-то разговаривает в коридоре, остановился. Стиснув кулаки, он смотрел в мутное зеркало над камином. Не так надо было с ней разговаривать! Но когда тебе швыряют в лицо одно обвинение за другим, теряешь способность разумно рассуждать. Он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Нет, она все-таки необыкновенная женщина! Признав, что у нее нет на денег, ни пристанища, ни друзей, она все равно отказывается от блестящей партии, от брака, который даст ей богатство и положение в обществе.
Принципы для нее важнее денег, и она стоит на своем с мужеством и твердостью, которые Колину редко приходилось встречать даже в мужчине. Он вспомнил огонь в ее в глазах, гордую посадку головы. У него уже не оставалось сомнений — именно такую женщину он и хочет в жены, и он заставит ее выйти за него замуж во что бы то ни стало.
Скрип двери вывел Уэрхема из задумчивости. Подняв глаза, он увидел чрезвычайно разочарованную Арабеллу Таррант. Она, судя по всему, подслушивала.
— Любым способом помешайте ей уехать сегодня, — сказал Колин. — Я вернусь завтра утром и хочу, чтобы она была здесь.
— Хорошо, милорд, — посветлев лицом, ответила леди Арабелла.
— Вы можете задержать ее до утра? — спросил он.
— О, да!
В глазах тетушки опять загорелся хитрый огонек. Она не стала говорить ему, что Эмма уже опоздала на последний дилижанс, и что до утра ей все равно уехать не удастся.
Пусть он лучше думает, что она нашла способ задержать упрямицу, и пусть испытывает соответствующую благодарность.
— Можете на меня положиться, милорд, — добавила она.
— Договорились, — бросил Колин, после чего простился с леди Арабеллой кивком головы и вышел.
Арабелла Таррант радостно потерла руки. Может быть, еще не все пропало. Может быть, ей еще удастся породниться с бароном Сент-Моуром. Она постарается за вечер образумить Эмму.
Ну а если это не удастся, придумает еще какой-нибудь ход.
В эту же самую минуту мать Колина колотила полным кулачком по подлокотнику своего удобного кресла.
— Он меня избегает! — бесновалась она. — Я знаю, что он получил мои записки, но все равно не кажет глаз. Эта женщина, видно, околдовала его.
Ее дочь Каролина, сидевшая на диване и мечтавшая о том, как бы сбежать домой, не стала ей напоминать, что Колин никогда не спешил явиться на ее зов.
