Испытывать терпение баронессы было одной из немногих радостей ее жизни.
— Ну, так что же?
— Весьма вероятно, что эта женщина приходила одна и поздней ночью в дом вашего сына, — с торжеством произнесла Крейн.
Баронесса улыбнулась:
— Я так и знала, что она из этих. Другого объяснения просто не может быть.
— Но точно ничего не известно. Из слуг Сент-Моура ничего нельзя вытянуть, — добавила Крейн таким тоном, точно слуги Сент-Моура нанесли ей личное оскорбление.
— Не сомневаюсь, что так оно и было. Эта мерзавка, соблазнив его, вынудила к браку.
Крейн, которая разделяла мнение Каролины о Колине, посмотрела на госпожу с сомнением.
— Я ему докажу, что эта женщина недостойна его фамилии, — счастливым голосом продолжала баронесса. — Если он хочет сделать ее любовницей — что ж, это меня не касается. Но я не уступлю свое место главы семьи какой-то гнусной потаскушке. Крейн, ты просто сокровище!
— Благодарю вас, миледи.
— Ты раздобыла как раз те сведения, которые мне нужны, чтобы вывести эту женщину на чистую воду.
— Я рада, что смогла вам помочь, миледи. — Крейн встала, чтобы удалиться, но уже у самой двери вдруг остановилась, как будто вспомнив что-то. — Да, миледи…
— Что еще, Крейн?
— Я давно хотела сказать, что темно-синяя накидка вам не к лицу.
— Моя новая накидка? — воскликнула баронесса. — Ничего подобного… — И тут она прикусила язык.
Камеристка просто хочет получить накидку за свои услуги. Крейн всегда требует плату за особые одолжения, но только такую, какую сама назначит.
— Синяя? — У баронессы опустились уголки рта. — Знаешь, ты, наверное, права. Что-то мне в ней тоже не нравится. Может быть, возьмешь ее себе, Крейн? Тебе этот цвет пойдет больше.
— Хорошо, миледи, если вы настаиваете, — ответила камеристка, выжимая из уступки баронессы максимум удовольствия.
— Да, настаиваю. Возьми ее себе, — сказала баронесса и махнула рукой, словно выкидывая что-то.
— Спасибо, миледи, — сказала Крейн и вышла из комнаты, удовлетворенно улыбаясь.
До чего же противная особа, — подумала баронесса. — Ни за что не стала бы ее терпеть, если бы от нее не было столько пользы.
— Послушай, отец, что происходит?
Робин Беллингем сидел с отцом в великолепной библиотеке своего городского дома.
— Тебя все это не касается, — ответил старший Беллингем, крутя в руке бокал с бренди."
"— Как это не касается?! — воскликнул Робин, задохнувшись от негодования. — Сколько лет ты запрещал мне даже упоминать имя сестры.
