Брак по принуждению, или расплата за грехи отца

Или тебе слабо?

Она гордо вздёрнула подбородок и сложила руки на груди. Даже с мокрыми волосами, испорченной причёской, размазанным по лицу макияжем и прилипшему к телу платьем, она выглядела сексуально и стала невозможно желанной. А её дерзкий язычок и греховный рот обещали неземные наслаждения.

Чтож, Кристина, ты сама пробудила моих демонов.

Решил поиграть со мной, Булат?

Решил, что я трусиха?

Вздёрнула подбородок и под его темнеющим взглядом начала медленно (быстро просто невозможно стянуть с себя мокрое платье) раздеваться.

Платье с хлюпающим звуком упало нам под ноги. Я осталась в одном нижнем белье, которое также демонстративно с себя сняла.

Раздеваться было тяжело и неудобно из-за тесноты в душевой кабинке, но что только не сделаешь ради того, чтобы «удержать» лицо и показать этому снобу величину своей гордости.

Оставшись полностью обнажённой, я видела, что Булат едва ли не пылает от желания, похоти и готов вот-вот наброситься на меня. Даже вон его руки задрожали и потянулись ко мне.

Он положил большие ладони на мою грудь и легонько сжал её, за что тут же получил по рукам.

— Не смей меня касаться! — произнесла недовольно.

Толкнула его в грудь.

— Ты моя невеста… — прокряхтел он.

Булат выбрался из душа, раздеваясь на ходу, наивно полагая, что сейчас ему что-то обломится.

Я как Богиня Афродита вышла вслед за ним из душевой кабины в облаке пара и гневно сказала:

— Можешь полюбоваться своей невестой, Булат, но не более. Если ты хотел секса со мной, то нужно было соглашаться на моё предложение.

Одна ночь, но я была бы вся твоя. А так… — покрутила неопределённо в воздухе руками, — наслаждайся визуализацией, дорогой мой жених. Между нами никакой близости не будет. Даже и не мечтай об этом.

— Кристина… — прорычал он недовольно. — Не зли меня…

Булат мгновенно завёлся: возбуждение вкупе со злостью — это гремучая смесь, скажу я вам. Ширинка у него, казалось, вот-вот лопнет и явит моим глазам нечто большое, даже огромное. Мокрый пиджак и рубаха благополучно покоились на мраморном полу мокрыми раскисшими тряпками.

Его обнажённая грудь тяжело вздымалась. Кажется, Булат не просто возбуждён, он сейчас взорвётся от силы охватившего его желания. У него снесёт крышу, и тогда-то я вряд ли смогу удержать его напор. Где я и где он. Булат — громила, да ещё в состоянии спермотоксикоза, а я, по сравнению с ним, маленькая и тоненькая козочка.

— Я тебе не злю, Булат. Ты сам себя довёл до такого состояния, а не я.

Его тёмные глаза вспыхнули гневным огнём.