Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

Сейчас мы его подлечим, ничего… будет еще бегать.

Буквально вырвав из моих рук голову Криса, которую я отдала с боем и завыванием, Раэль разорвал единственную рубашку на Кимтаре, приложил ладони к холодной груди, закрыл глаза и что-то зашептал.

Тихо-тихо, словно молитву.

На плечо легла ладонь Тумана; свободной рукой он тут же прикрыл мой живот. Лиам опустился за спиной, согревая своим присутствием, а Аметист неожиданно крепко сдавил мои пальцы, повернул к себе лицом и грозно сказал:

— Не плачь, госпожа моя.

Слезы, как по команде, прекратили обжигать щеки, а прошедшиеся по позвоночнику пальцы Лиама отняли последние крупинки обреченности, забирая ее, унося от меня невыносимую боль, которую я могла бы не пережить.

Внутри поселилась дикая пустота, которая не отступала, цепляясь за закрытые глаза Кристиана. Эта петля душила, выворачивала остатки пустой души, угрожая навсегда оторвать от нее кровавый кусок, прижигая мясо кислотой скорби.

— Вот так, — с облегченным выдохом прошептал Раэль, и его засветившиеся теплым светом руки подсвечивали вены под кожей Кристиана, залечивая разрывы.

Разрезанное мясо срасталось на глазах, кровь прекратила течь, дав увидеть, как запульсировали вены и капилляры под прозрачной подсвеченной кожей. Легкий стук послышался мне колоколом, и дрогнувшая на вдохе грудь подкинула меня в воздух, бросая в сторону Криса.

— Ты меня убьешь, любимая, — хрипло и слабо прошептал он, намекая, что мои объятия действительно могут стать смертельными.

Тяжелая рука сильно обхватила меня за талию, прижимая к родному телу. Она позволяла, невзирая на кровь и грязь вокруг, обнимать его так, словно мы не виделись целую жизнь.

— Ему бы отдохнуть, — устало шепнул Раэль. — Да и мне не мешало бы. Только сперва я займусь Аданой.

— Давай, брат, подымайся. Не знал, что ты так умеешь, — подставив плечо великану, Аметист помог ему подняться с колен и встать, оглядывая все еще замершую в ожидании толпу.

Заглядывая в удивленные лица мужчин, я с замершим сердцем видела их молчаливое уважение. Они больше не собирались драться или выбирать сторону — все они свой выбор сделали. Кимтарцы поднялись на ноги и окружили нас плотным кольцом, вновь вызывая у меня слезы, а за их спинами, озираясь и отступая, перешептывались их бывшие госпожи, что в одно мгновение лишись власти и силы.

Только слезами можно было вернуть в этот мир веру.