Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

Прошло уже пятнадцать лет, а я все так же не могу сдержать слез от радости и осознания, что эта жуткая история подошла к концу.

В то утро, когда полюса поменялись местами, когда рухнули каменные стены законов и правил, стоявшие веками, наша жизнь переменилась безвозвратно и бесповоротно. И только к лучшему.

Ушли все. Ну, почти все.

Мужчины покинули Кимтар ровным строем, готовые к новой жизни и с верой в лучшее, а вот госпожи…

Госпожи остались там, в созданном своими руками мире. Одни.

Без мужей, без власти и влияния, они оторопело наблюдали за происходящим, провожая взглядами то единственное, на чем держался их мир.

Мы не знаем, что с ними стало, и, если честно, знать не хотим. Очень многое нужно было стереть из памяти, чтобы появилось желание выяснять, как же сложилась жизнь тех, кто полностью заслужил свое изгнание.

Они хотели свой мир? Получили. Пусть и не совсем таким, в каком привыкли жить.

— Я вижу этот взгляд, — шепнул друг, когда Роза помчалась обратно в дом сообщить остальным о его приезде. — Все еще не можешь привыкнуть?

— Каждый день, как первый, Лу, — призналась я. — Ты и сам, наверное, думаешь о том же.

— Да, думаю. Не случись всего, что случилось, я бы так и остался гордым глупцом, отказывающимся от своего счастья. Всю мою жизнь Адана была рядом, звала меня, а я… Идиот.

— Вы, кимтарцы, живете долго, успеешь наверстать.

— И всех дней будет мало, принцесса, — Луис улыбнулся, обнял меня за плечи, а точнее, просто опустил на них тяжелую руку, и повел в дом, откуда уже доносился гром и топот детских ног.

— Я отойду, а то и меня задавят.

— Предательница, — выдохнул он и закатил глаза, опускаясь на колени прямо в прихожей, широко расставляя руки для новых объятий.

Орава детей скатилась с лестницы кубарем, словно репейник облепляя мужчину, который даже не сопротивлялся напору, смело переживая волну искренней детской любви.

Наши сыновья и дочери. Наша гордость и счастье. Наша награда за тяжелый путь, что пришлось пройти.

Селия и Нариза как клещи впились в руки своего нареченного дедушки. Их черноволосые макушки поблескивали в лучах заката из открытых дверей, отливая красным заревом, а новые платьица сверкали белоснежными кружевами.

Всегда наряжаются перед его приездом.