Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

— Не стоит, — холодно произнес мужчина, поставив на стол еще несколько блюд, которые, надо заметить, пахли так, что у меня прибавилось слюны во рту. — Это только моя вина. Я не знал о…

Резкая тишина заставила меня повернуться к Эвердину, чувствуя, как злость клокочущим варевом поднимается в голову, ослепляя.

Болтун! Трепло! Чтоб у тебя язык отсох!

Обратив внимание на мои проклятия, что молча сыпались на его темную голову, Эвердин удивленно поднял брови и повернулся.

— Ты думала, что я промолчу?

— Хотелось верить в то, что ты не станешь трепать языком, рассказывая всем о моих личных проблемах, — хрипя от злости, проговорила я, понимая, что губы снова дрожат.

— Госпожа, это не то, о чем я мог промолчать. Каждый живущий в этом доме должен зарубить себе на носу: я лично накажу любого, кто посмеет к тебе прикоснуться против твоей воли. Они должны знать, за что лишатся дома, и помнить о том, как мерзко поступили, наплевав на чувства своей госпожи.

Каждое его слово было пропитано таким количеством яда, что меня замутило.

— А теперь приступим, наконец, к ужину. Я очень голоден и устал так долго питаться несущественной ерундой.

— Так долго? — стараясь утаить нервозность в голосе, спросила я. — Вы были на Амарене всего сутки.

— И этого достаточно, чтобы устать от безвкусных салатов и пересоленного сушеного мяса.

— Не сочное, это главное, — не сдавался Эвердин, едва уловимым жестом приводя мужчин в движение.

На столе появились бокалы, графин с соком, горячая рыба с поджаренной золотистой корочкой, большой кусок мяса, протушенного настолько, что мягкие волокна сами отделялись друг от друга, вновь вызывая прилив голода.

— Приятного всем аппетита.

Зеленоглазый сел прямо напротив меня и виновато держал голову опущенной, глядя в полупустую тарелку перед собой. Мне даже стало жаль его, потому что вид у мужчины был настолько расстроенный, что, кажется, даже побледневшие щеки впадали на глазах.

— Простите, — он испуганно поднял глаза, уставившись на меня с нескрываемым удивлением. — Как вас зовут?

— Лиам. Лиам Нон, — представился он.

— Лиам, я действительно не виню вас, мне жаль, что так вышло, но в этой ситуации никто не виноват.

— Виноват, — опять не согласился Эвердин, интенсивно пережевывая мягкий кусок мяса. — Тот, кто сделал это с тобой, виноват.