Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

— Вот и все, — довольная результатом, перекинула свою работу через плечо, демонстрируя мужчине. — Вроде неплохо.

— Мне… нравится, — все так же хрипло ответил Лиам и поймал мои пальцы на своем плече. — Прости меня, Ия. Не могу свыкнуться с тем, что ты другая. Каждое слово отзывается во мне возможной роковой ошибкой.

Горячий поцелуй обжег пальцы, но я не отдернула руку, позволив кимтарцу прижаться к ним гладкой щекой. Он ластился как огромный кот, боясь спугнуть, но целиком утопая в этом жесте, и у меня вновь сжалось сердце.

Они не знают ласки. Имеют о ней представление, но достаточно размытое, а местами совершенно неправильное. Терпят грубости, проглатывают боль и обиду, а ради чего? Чтобы иметь хотя бы фантомное ощущение того, что у них есть семья.

Это касалось не только моих мужей, а всех кимтарцев в принципе.

Вспомнив только о том, как безразлично Раэль отреагировал на пощечину, однозначно не первую и не последнюю, стало противно. Даже женщины признали его очень умелым, раз готовы были выплатить за него такие деньги, но вместо того чтобы любить столь ценный экземпляр, они бездушно над ним надругались, втаптывая в грязь.

Вывернув свои чувства в попытке стряхнуть с них липкое отвращение, сделала все наоборот, резко наклоняясь и обнимая своего мужа за шею. Уткнулась носом ему в затылок и, глубоко втянув сладкий аромат бергамота и чего-то свежего, замолчала.

Мне не хотелось участвовать в этом фарсе вместе с сошедшими с ума женщинами Кимтара. Мне претила мысль опуститься до их уровня и считать людей, что жили с тобой под одной крышей, заботились, любили, оберегали тебя, чем-то вроде мебели.

Нет. Это не моя история.

Погладив мои запястья на своей груди, Лиам начал покачиваться, будто поймав фон моих печальных, но решительных мыслей. Прижимаясь к нему лицом, я вздохнула и закрыла глаза, позволяя успокаивать себя, как маленькую девочку, которой приснился страшный сон.

— Не боишься, — тихо, но не скрывая улыбки, сказал он, нарушив тишину.

Отрицательно мотнув головой, только крепче вжалась носом в мужские волосы, пытаясь спрятаться от всего этого хаоса, давно перешагнувшего рамки разумного.

— Обещаю, я буду беречь тебя, госпожа моя, — тихо и журчаще, словно ручей на зеленом море травы, таком же, как его глаза, говорил он. — За ласку, за трепет, за нежность. Я хотел бы обнять тебя.

— Как муж? — буркнула я.

— Как благодарный мужчина, — усмехнулся он. — Нет ничего ценнее твоих прикосновений.