Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

— Ия, — мужские пальцы с силой сжали волосы на затылке, и в крепкой хватке подняли мое лицо, прямо под град поцелуев, обрушившихся как нежданное ненастье.

Он целовал меня дико, порывисто. Будто ставил метки, не в силах остановиться или сделать паузу. Под внимание кимтарца попало все: щеки, виски, губы, шея. Он обрушивал на меня свое желание, кажется, сам не в силах поверить в то, что происходит.

Только опустившись до упора и коснувшись ягодицами мужских бедер, я окончательно пришла к выводу, что все делаю правильно, поэтому новое движение, боязливое и плавное, далось мне легче, чем я думала.

Качнув тазом, закусила губу, тяжело задышав, пока Кристиан осыпал мою шею горячими поцелуями. Он разрешил мне закрыть глаза, не смотреть, только чувствовать, и поддавшись его решению, я вновь повела тазом, в этот раз назад.

Казалось, ему во мне так тесно, что чувствительные стеночки позволяли в полной мере ощутить весь рельеф, венки, бугорки, погружая в эту пучину с головой. Сильнее схватившись за мужские плечи, я тихонечко всхлипнула, мысленно шепча Крису: все хорошо, я в порядке и знаю, что делаю.

Я не пожалею. Нет, не пожалею.

Всего несколько минут, и горячее тело мужчины закаменело. Поцелуи прекратились, возвращая меня с небес на землю; опустив глаза, я увидела его лицо. Оно было невероятно честным, таким, что в голове не укладывалось, как откровенно он открыл мне свою душу, впуская внутрь без страха.

Глаза закрыты, черные ресницы дрожат. Губы, всегда упрямые и лишь изредка улыбающиеся, сжались и со стоном приоткрылись, позволяя его услышать, прочувствовать.

Еще одно движение, и вены на шее вздуваются, делая мужчину беззащитным, вымученным, на грани возможного из того, что можно выдержать.

Смотрю как завороженная, не в силах отвести взгляд. Прижимаюсь теснее, касаясь каменной груди острыми сосками и вздрагиваю, ощутив сильные пальцы на бедре, тянущие, буквально силой подкидывающие меня вверх.

Внизу становится пусто от резкого контраста наполненности, но, не обратив внимания, я просто проваливаюсь в чужие ощущения, глядя на видимый спазм на великолепном теле, на напрягшиеся до хруста мышцы и невообразимой темноты резко открывшихся глаз.

Я чувствовала, что произошло. Понимала, что мужчина испытал тоже самое, что и я несколько минут назад, опираясь на воспоминания того единственного раза, когда все было совершенно иначе.

Эвердин был прав. Это нельзя сравнивать.