Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

Просто противозаконно пытаться сравнить то, что я сейчас видела и чувствовала, с тем, что произошло тогда.

Запястье обожгло так, словно несколько раскаленных искр упали на кожу, быстро погаснув, но все равно поранив.

Тонкая полоска с треугольным орнаментом в центре серебром выступила на не прикрытой браслетом коже.

С губ сорвался радостный выдох вперемешку со смешком. Глядя на доказательство близости, я была рада, что мой план был успешным, принесшим победу в той борьбе, что я веду сама с собой уже несколько лет.

— Не говори, нанеки, — голос Кристиана был тяжелым и хриплым, больше похожим на громкий шепот.

 — Не говори, что это было только ради того, чтобы ты спасала мою шкуру?

Вопрос был задан в лоб и таким тоном, будто под этими словами глыбы вечного льда, дрейфующие в океане, сталкиваются, с грохотом ударяясь друг о друга.

Но мне было все равно. Улыбка никуда не делась, а только шире растягивала губы, заставляя запрокинуть голову и тихо рассмеяться.

— Нет, Кристиан. Я спасала не тебя, а свою семью, — наконец просмеявшись, прошептала я, падая ему на грудь и позволяя накрыть хрупкие лопатки ладонью.

 — Это было мое решение, не спонтанное, а обдуманное и взвешенное.

— Врушка, — выдохнул одним быстрым звуком.

— Скажи так еще раз, и я укушу тебя так больно, насколько хватит сил.

Теперь уже смеялся он.

Расслабленно и объемно. Перемена ощущалась в воздухе, подсказывая, что несмотря на несогласие, Кристиан выдохнул, стряхивая с себя напряжение, давившее его столько лет.

Все, теперь этот странный порог в восемьдесят лет не затронет Эвердина и его семью.

Плевать, что там будут шипеть мегеры, но это мой муж, у нас была связь, и теперь никто не сможет этого оспорить, стоит только ткнуть носом в метку на моем запястье.

— Ты не успела, — поглаживая меня по спине, Крис озвучил то, что, по всей видимости, его волновало.

— У нас еще будет время наверстать.

— Болит? — то спокойствие, с которым он это спросил, поселило в голове сомнение, заставляя мужчину, слышащего мои мысли, тут же добавить.

 — Я все равно узнаю, но перед этим сам проверю, и буду долго и упорно лечить. Лучше скажи правду.

— Саднит, — призналась я, на деле не чувствуя сильного дискомфорта. Чуть-чуть щиплет, и только. Совсем не так, как тогда.

Тогда хотелось выть от боли, закусывая кулаки до кровавых ран. Все горело такой откровенной агонией, что жить не хотелось, а грязные отпечатки чужих рук на теле казались язвенными ранами, способными добить меня и размазать по полу.

— Не думай, Ия.