Бракованная жена. Я украла дочь ярла

— Ублюдок захлебнется своей кровью за то, что сделал, — хрипло проговорил Келленвайн, целуя меня в макушку.

— Он сказал, что заберет Лейлу, — выдавила я через давящие горло спазмы.

— Нет. Он не тронет ее.

— Ты не понимаешь, она его суженая.

— У мертвецов нет никаких суженых, Абигайль. Лейла останется с нами. Все будет хорошо.

Сколько раз я говорила эту лживую фразу дочери? Сколько раз говорила ей, что все будет в порядке, хотя сама не была уверена в этом ни на грамм? И сколько раз я мечтала, чтобы кто-то сказал эти слова мне?

Зажмурившись, я втянула в себя запах Келленвайна, и в голове постепенно стала устанавливаться блаженная тишина.

Одеяло кололо, подушка казалась слишком жесткой, а тысячи мыслей в голове не давали сомкнуть глаза ни на мгновение.

Келленвайн поставил стражу у спальни Лейлы и послал к Хельтайну воинов, которые должны были избить его так, чтобы тот даже не смог встать. А завтра состоится его прилюдная казнь.

За каких-то несколько жалких часов мой мир перевернулся вверх тормашками. Друг, которому я безгранично доверяла, оказался предателем, а муж, которого я ненавидела, наоборот показал себя человеком, на которого можно положиться.

Поджав к груди ноги и обняв их руками, я перевернулась на другой бок и сморгнула подступившие к глазам слезы, в темноте едва ли угадывая очертания своей бывшей спальни.

Я настояла на том, что хочу спать в прошлых покоях, а Келленвайн не стал спорить, видя, как я расстроена. Но правда заключалась в том, что стоило мне проститься с мужем на пороге, как мной тут же завладели тревога.

Мне было плохо. Грустно. Больно.

Все это опутало меня толстыми нитями, сворачивая в такой запутанный клубок, что я уже не видела ни выхода, ни просвятья.

Я так больше не могла.

Откинув одеяло, я поднялась с постели и, ступая босыми ногами по холодным камням подошла к двери, но остановилась.

Наверное, я сошла с ума от этих переживаний. Ведь как еще объяснить то, что я чуть было не отправилась в спальню Келленвайна?

Зачем я хотела пойти туда? Чтобы получить утешение?

Это просто жалко, Абигайль.

Прикусив губу, я криво усмехнулась и покачала головой, стыдя сама себя.

Келленвайн относился ко мне хорошо лишь потому, что знал о моей сути. Окажись Дочерью Туманов другая женщина, и он целовал пальцы и обнимал бы уже ее.