Бракованная жена. Я украла дочь ярла

В нее летели то брань, то помидоры, и она выглядела так жалко, что могла бы растопить самое черствое сердце.

Но мое, видимо, было сделано из стали, потому что я даже не дрогнула, когда наши взгляды встретились. Да, и Катарина похоже совсем обессилила. Она лишь тяжело выдохнула и закрыла глаза, будто уже приняла и смирилась со всем, что ее ждало.

Больше не змеюку я не отвлекалась.

Мое внимание привлекла виселица, и от ее вида по коже побежали мурашки. Никогда не думала, что своими глазами увижу, как кого-то будут вешать…

Мне стало как-то не по себе, и я неосознанно прижалась ближе к Келленвайну, а он крепче сжал мою руку, вновь делясь со мной порцией поддержки.

— Сегодня мы собрались здесь, — начал муж, — чтобы свершить правосудие над тварью, которая погубила десятки наших жен и сестер.

Толпа гневно загудела, поддерживая ярла.

— Смерть тритону! Убийца! Насильник! Ублюдок! — раздавались выкрики.

— Настал час расплаты за свои грехи! — продолжил Келленвайн. — Ведите сюда тварь!

— Смерть тритону! — поддержала толпа.

Я мысленно подобралась, готовясь увидеть избитого и полуживого Хельтайна. Внутри натянулась струна напряжения, а беспокойство с каждой пролетавшей секундой начало все сильнее крутить живот. Теперь я уже сама стискивала ладонь Келленвайна изо всех сил, пытаясь напитаться от него спокойствием.

Но минута пролетала за миной, а ничего не происходил.

Муж прищурился и оглянулся на распахнутые ворота замка, из которых должна была появиться стража с преступником, люди стали переглядываться и шептаться.

Я нервно сглотнула и, наконец, показалась стража. Только вот они были одни.

Струна внутри натянулась до предела, воздух покинул мои легкие к чертям собачьим, и я сжала ладонь мужа до боли.

— Мой ярл! Тритон сбежал! — крикнули они. — Клянусь! Еще час назад он был там!

Я похолодела, а внутренности стянул страх.

— Лейла! — крикнула я. — Где моя дочь?!

— Здесь, матушка. Где ей и положено быть, — раздался откуда-то из толпы насмешливый голос.

Меня бросило в дрожь, я резко обернулась, отчаянно молясь, что мне послышалось.

С самого края площади на меня смотрел высокий старик в холщовом плаще с удивительно яркими голубыми глазами, а в руках у него был большой мешок.

Перед глазами заплясали черные мушки, а тело вмиг охватило слабость. Я пошатнулись и упала бы, если бы Келленвайн не подхватил меня.

«Старик» с несвойственной возрасту легкостью запрыгнул на гладкий камень у самого обрыва.