Бракованная жена. Я украла дочь ярла

Люди ахнули и бросились кто куда, а у края скалы уже стоял Хельтайн, крепко прижимающий к себе Лейлу.

На нем не было и царапины.

— Я ведь сказал, что не уйду без того, что принадлежит мне, — усмехнулся он, и во взгляде его сверкнула сталь.

У меня оборвалось сердце, а голову заполонила только одна обреченная мысль: «Все пропало».

На башне показались лучники, стража обнажила мечи.

— Не стрелять! — мрачно приказал Келленвайн.

Хель улыбнулся и посмотрел на него.

— Ты боишься, что моей просьбой будет отпустить нас с Лейлой, ярл? — тритон склонил голову на бок, и во взгляде его появилось легкое снисхождение.

— Она не твоя, — процедил муж.

— А… Матушка не рассказала тебе? — вскинул брови Хель. — Лейла моя нареченная. Моя. Она принадлежит мне.

Это был гребаный кошмар. У нас были все козыри на руках, но каким-то образом тритон сумел обернуть все в свою сторону.

— Она не твоя вещь! — крикнула я, придя в отчаяние.

— Нет, — оборвал меня он жестко. — Ярл, вели подготовить нам лодку.

Все мы понимали, что тритон мог прекрасно справиться и без нее, а вот Лейла… Но неужели мы своими руками дадим Хелю судно, на котором он увезет от нас дочь?!

Враг был прямо у нас перед носом, но мы не могли даже пустить в него стрелу, ведь тогда его тело полетит со скалы, а Лейла вместе с ним.

Мы с Келленвайном переглянулись, и в его взгляде я прочитала тот же страх, который охватил и меня, но кроме этого еще и непробиваемую уверенность и решимость.

— Он не сможет плыть днем и ночью, — тихо проговорил он так, чтобы услышала только я. — Мы дадим ему лодку и отправимся следом. Ты будешь укрывать нас Туманом, и когда он потеряет бдительность — нападем и вернем Лейлу. Я не отдам нашу дочь этой твари, доверься мне.

В груди затянуло, и я вцепилась в него, заново обретая надежду.

А Келленвайн напоследок сжал мои пальцы и вышел вперед.

— Я дам тебе лодку и еду, тритон. Но на этом больше ничего тебе не буду должен. Я буду считать, что клятва исполнена, и если ты однажды придешь ко мне и просишь чего-то я вспорю тебе брюхо, — процедил он.

Но Хель лишь улыбнулся.

От его слов по коже побежал холодок. И видимо не у меня одной.