Бракованная жена. Я украла дочь ярла

Двумя массивными скалами они угрожающе нависли над нами, и я невольно выступила вперед, укрывая кроху от их взглядов.

Что им нужно? Хотят из зала нас выставить или что?

Я внутренне напряглась, уже приготовившись огрызаться и царапаться, но к моему удивлению, они рухнули передо мной на колени и низко склонили головы.

— Вчера я оскорбил госпожу, — громогласно заявил Рыжий.

— Просим о наказании, — добавил Шрам.

Мы брови удивленно взлетели вверх. Ты смотри-ка… А у них видимо все же была совесть?

— Мама, что такое? — испуганно прошептала Лейла.

— Ничего… — ответила я, но сама не могла не отметить, как вдруг изменилась в зале атмосфера.

В воздухе отчетливо стал проступать едкий запах агрессии, направленный явно в мою сторону. Люди стали бросать на меня злые взгляды, и клянусь, я стала чувствовать себя каким-то монстром, который вот-вот должен был жестоко расправиться с двумя милыми пушистиками.

И вдруг до меня дошло. Абигайль была сумасшедшей.

Что бы она сделала с двумя наглецами, которые осмелились ей сказать, что она — ведьма, а Катарина милая и славная зайка? Даже представлять не хочу — ни представлять, ни множить людскую ненависть. Во многом я и сама уже была готова задушить бывшую владелицу тела — хотя бы за то, как она обращалась с Лейлой.

Я вновь посмотрела на мрачные лица воинов, которые явно готовились к своей смерти в страшных муках.

Мужчины сами по себе мне не очень импонировали, от них вечно были какие-то проблемы, но… Эти двое мне ничего не сделали, а даже наоборот — поделились полезными сведениями.

А болтали они тогда и вовсе не обо мне, а о прежней Абигайль, так что…

— Я вас прощаю, — спокойно проговорила я. — Поднимитесь.

В зале вмиг установилась звенящая тишина, а воины застыли, будто не поверив своим ушам.

— Госпожа… — по-глупому оторопело пробормотал Рыжий, вскидывая на меня взгляд.

— Поднимитесь и возвращайтесь за стол, — повторила я и, вспомнив, что говорила мне Риика, добавила наугад: — Сегодня ведь Красный День.

И вроде бы инцидент на этом был исчерпан, но от пораженного молчания, которое все еще хранилось в зале, я почувствовала себя не в своей тарелке. А уж про внимательный, цепкий взгляд, которым меня встретил Келленвайн, я и вовсе молчу.

И что самое странное, он ни на мгновения не отрывал от меня взора всю недолгую дорогу до возвышения.