Бракованная жена. Я украла дочь ярла

И чего таращится?! У меня рог вырос или что?!

К счастью, когда мы добрались до стола, зал стал постепенно наполняться звуками, Келленвайн отвернулся, и все как-будто бы пришло в норму. Только вот оказалось, что это было затишье перед бурей, потому что едва мы с Лейлой опустились на наши места, как ярл поднялся.

Я мысленно застонала. Ну, что опять?! Могу я позавтракать спокойно или нет? У меня желудок сейчас сам себя начнет есть!

В противовес мне народ встретил жест своего предводителя буйными выкриками, кружки забарабанили по столам, и Келленвайн вскинул руки, успокаивая зал.

— Сегодня мы празднуем Красный День, — начал он густым голосом, волной прокатывающимся по залу. — Через три дня мы отправимся на восточные острова и дадим отпор тритонам.

Народ снова загудел.

— Но сегодня… — громогласно заявил Келленвайн, и его голос словно вознесся над общим гамом. — Сегодня мы пируем!

— Благословение! — выкрикнула какая-то женщина.

— Благословение для бравых воинов! — поддержала ее другая.

— Благословение, что бы они в целости вернулись домой!

И вот уже весь зал требовал: «Благословение! Благословение!».

Сколько нетерпения… Поспокойнее, ребята, я вообще без понятия, что делать.

Тем не менее я поднялась с места, надеясь на какую-нибудь подсказку. И она пришла. Только вот совершенно не в том виде, в котором я ее ждала.

Келленвайн развернулся ко мне, пригвоздив к месту недовольным взглядом.

— Просто покончим с этим побыстрее, — низким голосом бросил он.

Во мне взметнулось нехорошее предчувствие.

И вдруг ярл порывисто привлек меня к себе, и до того, как я успела возразить, властно накрыл мой рот поцелуем.

В первый миг я пораженно застыла, а в груди вспыхнули гнев и возмущение, огнем пронесшиеся по коже.

Какого черта он творил?! Это был мой первый поцелуй! И я вообще не хотела его никому отдавать, а тут!.. Ублюдок! Кретин! Да, как он посмел?!

Я плотно сомкнула губы и протестующе замычала, собиралась брыкаться до последнего, готовая пустить в ход и зубы, и ногти.

— Не дергайся, — рыкнул он и провел языком по моим губам, словно требуя впустить его.

И это должно было показаться мне мерзким и отвратительным, ведь таким и должен был быть поцелуй с мужчиной.

Однако что-то пошло не так.

В легкие проник запах мокрых камней и луговых трав, я с неожиданной остротой почувствовала прижимающейся ко мне горячий мускулистый торс, и по телу вдруг разлилась незнакомая волна тепла, которая стянула внутренности и заставила что-то в животе затрепетать.