Бракованная жена. Я украла дочь ярла

Вместо того, что бы побежать за своей любовницей, он с угрюмым видом сел на трон и, подхватив свой кубок, залпом осушая содержимое.

— Да… После такого воины не просто живыми вернутся, а с прибавлением! — крикнул светловолосый воин, который сидел ближе всех к возвышению.

Ему в ответ прозвучали несколько смешков, и вот уже люди снова стали переговариваться и шутить.

А я застыла, внезапно поняв, что именно за «благословение» так ждала каждый год Абигайль. Поцелуй с мужем! Поцелуй и был благословением!

— Так и будешь стоять? — мрачно спросил меня ярл.

Стыд выжигал меня изнутри и подкатывал к горлу желчью. Как я могла самозабвенно целоваться с Келленвайном после всех моих заверений о том, как я его ненавижу?! Что за бес в меня вселился?! Это все тело Абигайль! Точно оно! Наверное, одержимость мужем проникла в каждую ее клеточку, а мне теперь страдай!

Как теперь жить-то?! Как я в глаза-то себе посмотрю?

— Госпожа Абигайль, — услышала я вдруг и, подняв голову, столкнулась взглядом с тем самым светловолосым воином.

А он, широко улыбнувшись и бросив плутоватый взгляд на ярла, сказал:

— Вы сегодня хороши, как сама Хозяйка Туманов. Я поднимаю кубок в вашу честь!

— Микул… — угрожающе прорычал Келленвайн.

Но этому Микулу было хоть бы хны. Его улыбка стала лишь шире, и он вскинул руку с бокалом вверх.

— За госпожу Абигайль!

Что это еще за фокусы?

А из зала раздалось:

— За госпожу Абигайль! — это был Рыжий.

— За госпожу Абигайль! — поддержал его Шрам.

И вот уже все кричали:

— За госпожу Абигайль!

Творилось что-то странное. Я пока не понимала, что именно, но задницей чувствовала, что это что-то еще выльется мне в большие проблемы. И как мне на все происходящее реагировать?!

О, святой макаронный монстр…

Я подхватила свой бокал со стола и, приподняв его, выдавила из себя улыбку. По залу снова пронеслась волна выдохов, а мужчины… Мужчины стали посматривать на меня как-то… Странно. Словно завороженные…

— Сядь! — неожиданно рявкнул Келленвайн, и от его рыка зал вздрогнул и в очередной раз заткнулся.

Да, сажусь я… Сажусь. Чего орать-то сразу?

Не глядя на него, я опустилась в кресло. А пир продолжился. Вот только ярл на всем его протяжении заливал в себя хмельное вино и выглядел так, как будто готов был кого-нибудь разорвать голыми руками. Возможно, Микула, а может, и меня…

Остаток дня мы с Лейлой провели у воды, ища камушки, играя в прятки и плетя венки из первых весенних трав.