Мои плечи напряжены так, будто на них давит космический корабль. Я чувствую, что деревенею.
— Я поеду к Камиле… — говорю хрипло. — Сама с ней поговорю. А ты оставайся дома, вдруг она вернется…
— Позвоню Аничковым… — кивает мама.
Выйдя на улицу, я забываю застегнуть куртку и надеть шапку.
Ветер треплет мои волосы и бросает их в лицо. Дом Камилы в десяти минутах ходьбы, но я не чувствую холода, когда звоню в домофон."
"Я не хочу пугать ни Камилу, ни ее родителей, но когда они видят растрепанную и запыхавшуюся меня, округляют глаза.
Подруга моей сестры тоже впадает в панику, и это не то, что мне нужно! Но мы все дико нервничаем, когда я сажусь напротив нее, чтобы “поговорить”.
Камила — лучшая подруга Василины, а это значит, что она делится с ней всем.
— Ты точно не видела ее сегодня? — спрашиваю девочку.
Та теребит кончик своей косы и испуганно смотрит на мать.
— Все нормально, — та гладит ее по плечу. — Если ты соврала, я не буду ругаться.
— Но я не видела… — восклицает та. — Она мне не писала.
Еще со вчера.
— Со вчерашнего дня, — поправляет она ее.
— Со вчерашнего дня… с ней что-то случилось? — лепечет.
— Нет! — обтираю о джинсы мокрые ладони. — Просто у нее телефон сел. И мы не можем до нее дозвониться.
Я прячу глаза от хозяйки этого дома. Если я увижу в них осуждение себя или своей мамы, взорвусь.
Прокручивая в голове все, что творила Васька в последнее время, осторожно спрашиваю Камилу:
— У нее новая подруга? Она, кажется, живет где-то за Литейным заводом?
Насупившись, та смотрит на свои разноцветные носки.
— Ты знаешь эту девочку? — мягко теребит ее мама.
Дуя щеки, Камила молчит, а потом с обидой бросает:
— Это Эля какая-то там Шестакова из восьмого. Лина теперь постоянно с ней болтает по телефону.
— Из восьмого? — удивляюсь я.
Старше на год!
— Угу…
— У тебя есть ее телефон?
— Нет, — дует Камила губы.
Мне хочется материться.
Выскочив на улицу, я вызываю такси и прошу маму найти номер этой Эли, пока сама еду на Литейный.
Через полчаса у нас есть номер Васькиной подруги и ее матери.
— Она не знает, где Эля… — голос мамы срывается. — Она мать-одиночка, за девочкой приглядывает бабушка, пока Татьяна на работе. Бабушка видела, как девочка села в какую-то машину. Они ее с пяти часов ищут.
Меня обдает холодом с головы до ног.
Все это вдруг превращается в один большой кошмар.
В доме Эли Шестаковой настоящий дурдом.
Ее мать переворачивает шкаф с одеждой и вытряхивает ящики.
