Провожая глазами проходящего мимо капота моей машины мужика, говорю:
— В следующий четверг у Ники день рождения. Я не хочу портить ей праздник, все давно распланировано. Будет много гостей в доме моих родителей. Я смогу поговорить с ней только после этого.
Тишина в ответ ожидаема.
Даже если бы не этот праздник, мне понадобилось бы время.
Повернув голову, ловлю испытующий взгляд на своем лице.
Я вижу, как вращаются шестеренки в ее черноволосой голове, как хмурятся густые темные брови и как глаза потрошат мои. Позволяю ей это, не отводя взгляд.
— Она тебе дорога?
Задав этот вопрос, Карина продолжает искать ответ на моем лице.
— Давай оставим нас с ней за кадром, — говорю я. — Наши с ней дела, это наши с ней дела.
В общем объеме моей жизни я знаю маленькую пантеру две минуты, но чудесным образом понимаю, что мое заявление нихера ее не устраивает. Полные губы чуть поджимаются, подбородок ползет вверх."
"— Отлично, — бросает запальчиво. — Давай оставим. Я просто сама додумаю, что у тебя в голове.
— Если ты думаешь, что для меня все это, как сходить поссать, то это не так, — заверяю ее.
— Я так не думаю, — говорит упрямо. — Но это ты меня поцеловал.
— И я не собираюсь забирать свой поцелуй назад.
Сталкиваемся глазами.
Я должен бы привыкнуть к тому, что с ней на каждом шагу непросто, но меня уже нихрена не пугает. По крайней мере, я больше не чувствую той зудящей потребности где-то внутри, которую не знал, как унять.
Мое лекарство здесь, передо мной, и мне придется перебить хребет многолетней семейной дружбе, чтобы взять то, чего хочу.
От этого я слегка, блять, злой.
— Если захочешь взять его назад, только скажи. Я все пойму, — снова задирает подбородок.
— И что ты поймешь? — интересуюсь.
— Я и так понимаю, что она тебе дорога. Я не слепая дура. И ты имеешь право передумать. Я все понимаю.
— Понимающая значит? — теперь я злюсь не на шутку.
— Да… — говорит еле слышно.
— Звучит так, будто быть понимающей тебе пиздец как тяжело.
Вскинув на меня горящие глаза, выдает мне в лицо:
— Я не хочу влюбиться в тебя сильнее, чем сейчас! Если ты жалеешь…
Да, твою мать!
Схватив за ворот куртки, подтягиваю ее к себе.
Так, что в нос опять просачивается сладкий запах ее духов.
Затыкаю ей рот своим.
Целую, отпуская любые тормоза.
Губы под моими такие убийственно горячие и мягкие, что боюсь их сожрать. Боюсь, что на ее губах останутся синяки, если не остановлюсь прямо сейчас.
Сжимая ладонью упрямый затылок, делаю последний заход. Глажу ее язык своим.
