Брат, стреляй первым!

 — Беда у нас, Никита, беда…

— Леву сильно обидели. Очень сильно… Не поверишь, чуть в петлю не лезет мужик…

Этот рыжий неунывающий здоровяк — и в петлю?.. В это на самом деле было трудно поверить.

— Так что же случилось?

— Извини, этого я тебе сказать не могу. Это тайна. Ее знают только Лева и я… Да, кстати, тебя тут в изнасиловании собираются обвинить…

— Да подстава это. Самая натуральная подстава, — принялся объяснять Никита. — Проститутку снял, ну все как водится. А она поутру заяву накатала и сюда. Братья ее приходили, сутики то бишь.

— Все, дальше можешь не продолжать. Все ясно… С этим мы разберемся… И со всем другим разберемся тоже. А пока извини…

Появился сержант, а с ним автоматчик в бронежилете. Под усиленным конвоем Никиту сопроводили вниз, усадили в зарешеченный отсек «козла».

Два крепыша сидели в машине возле отделения милиции. И кого-то ждали. Наконец появился знакомый опер. Он сел к ним в «Опель Вектру». Уныло вздохнул.

— Заявление я уничтожил…

— Не, ну ты чо, в натуре?.

— Я же говорю, облом. Этим парнем руоповцы занимаются… Капитан тут один появился, увидел его и к себе. Засуетился, закрутился, черт… А потом говорит мне: надо, чтобы заявление исчезло. А то ведь, говорит, дело серьезное. Пацану тяжелые статьи шьют. Изнасилование для него — тьфу. А девку с ее заявлением могут попутно к делу подшить. А дело будут вести «важняки», из Генпрокуратуры. И если вдруг что-то с этой заявой нечисто, девку влет раскусят. Всем тогда достанется…

— Ну не лезть же на рожон…

— Ну, а так чо лох этот натворил?

— Лох?.

— Тридцать трупов на нем. И не кого-нибудь положил, а крутых пацанов из одной криминальной команды… Отвечаю!..

И потянулась долгая пауза. Крепыши молча с раскрытыми ртами переваривали информацию.

— Не, ну ты это серьезно? — наконец спросил один.

— Серьезней не бывает…

— Ну тады ой… Короче, ты правильно сделал, что порвал заяву…

Лева сидел за своим столом и тупо смотрел куда-то вдаль.

— Положение серьезней не бывает.

До недавних времен Светлов и Вершинин сами вели разработку оружейной мафии. Теперь все изменилось. Они расшевелили улей и сами оказались под колпаком. Куда бы они ни шли, за ними постоянно кто-то следил. Что бы они ни делали, всюду чувствовался чей-то незримый неусыпный контроль.