Брат, стреляй первым!

Он знал, что нужно заработать себе свободу и заодно наказать негодяев. И думал, как лучше всего это сделать…

— Информация есть. Достаточная информация… Значит, ты согласен?..

Светлов явно ожидал от Никиты возмущения, возражений. Но ничего этого не было. Никита был готов помочь ему.

— Да, согласен. Только с одним условием. Никаких претензий по всем моим грехам со стороны вашего ведомства ко мне быть не должно…

— И по новым тоже не будет… Если ты, конечно, не оставишь после себя веских улик…

— За это не беспокойся, я постараюсь сделать все чисто… Итак, я готов.

Светлов положил на стол тоненькую кожаную папочку…

Мамонт лениво повел головой в сторону изящной блондинки с узкой талией и с таким же узким задом. Совершенно нагая, она продефилировала мимо него и плюхнулась в хрустальную воду бассейна.

Зато Буряк проводил ее восхищенным взглядом.

— Класс телка… Надо бы заняться…

— Займись, кто тебе мешает, — пожал плечами Мамонт.

Он возлежал в шезлонге возле мраморного бассейна в зимнем саду своего особняка.

Сегодня он отдыхает. Курит сигару, попивает сухое вино, рядом светят задницами податливые девочки. Эту худосочную он пропустит. А вот эту, толстозадую и сисястую пампушечку, не упустит ни за что…

Совсем еще молодая девчонка. Лет шестнадцать самое большее. Кожа розовая, попка, как холодец, трясется, груди налитые, соски так и просятся на язык. У-ух…

Девок Купец подбирал. По индивидуальному заказу. Мамонт пампушек любит, Буряк худющих длинно-ножек, Афанас предпочитает блондинок с выпуклыми задницами.

А больше угождать некому. С Мамонтом расслабляются сегодня только Буряк и Афанас, самые приближенные к нему люди. На нем лично и на них замыкаются крупные дела, многомиллионные…

Только подумать, каких-то три года назад Мамонт считал за праздник отодрать Клаву, первую красавицу на всю зону. Клава — это свинья. Ее помоют, наодеколонят, порножурнал на спину и под братву. Но только избранные допускались к ее телу.

За месяц до «звонка» Мамонт выпал из числа избранных. И был отлучен от свинячьего тела.

А все из-за гребаных петухов. Достал он одного «дырявого». Издевался над ним, как мог. А тот ему за это отомстил. Взял да бросился на Мамонта, в губы его поцеловал.

Петуха Мамонт грохнул. Но это уже ничего не значило. Петух законтачил его, осквернил. И на Мамонта легло пятно неприкасаемости. По понятиям, его могли запросто опустить, самого сделать петухом. Этого не случилось — пахан не велел. Но отношение к нему братвы резко изменилось.