Но если бы между нами был другой формат отношений, это было бы уже не просто волнительно-неприятно, а больно. А боли мне в жизни предостаточно.
- Я ждала тебя сегодня,- застывшая в горле колючкой обида все-таки соскользнула на язык.
Его рука, гладившая мою поясницу до этого, застыла.
-Прости, тяжелая неделя была. Не до телячьих нежностей.
Его последний комментарий концентрирует на себе все мое внимание, смещая акценты с первой части фразы, которую мне следовало бы услышать.
Я резко высвобождаюсь от его объятий, сажусь на кровать и направляю на него острый взгляд, уже полный ярости.
Волшебства момента между нами словно бы и не было.
-То есть работа, над которой я кочевряжусь денно и нощно, для тебя «телячьи нежности»? Я убила на твой проект почти месяц, Алекс! По десять часов в день! Потратила кучу сил, денег, людских ресурсов, а для тебя это «телячьи нежности»?
Раздраженно вскакиваю с кровати и начинаю одеваться на ходу.
-Я не это хотел сказать, прекрати. Что ты к словам цепляешься. За окном глубокая ночь, куда ты собралась?- слышу его слегка хриплое сзади.
Не оглядываюсь. Здесь не о чем говорить.
Внутри зреет досада. Я ведь нарушила собственное правило. Не смешивать личное, работу и эти наши встречи для секса. Но черт, все и так слишком перемешано, чтобы я изыскивала другой момент «поинтересоваться» у него, почему он просто проигнорил меня в офисе. Для меня это важно!
Трусов на мне и не было, так что остается не так уж и много- застегиваю юбку, накидываю пиджак сверху. Подвязки, вернее, то, что от них осталось, в темноте точно не найти, да пусть себе их оставит, фетишист.
Мне они все равно больше ни к чему. Не буду же я в них теперь перед Игорем щеголять…
Оборачиваюсь на него с кривой усмешкой, собрав достаточно яда, чтобы уколоть.
-Ты думал, я здесь останусь что ли? Забыл? Пара часов. Каждый удовлетворяет свои потребности и уходит заниматься своей жизнью.
Когда я это говорю, почему-то ощущаю боль в груди. Хотя не должна, вообще-то. Ничего из того, что я сейчас сказала, не должно ранить ни его, ни меня.
Да и вообще, он неделю даже не вспоминал обо мне, до этого поимев в рот, как последнюю шлюху. Откровенно обесценил мои труды, назвав их «телячьими нежностями», так с чего мне быть деликатной в оценках."
"Алекс неотрывно смотрит на меня исподлобья, нервно скачущую по комнате. Его руки на коленях. На лице играют желваки. Я могла бы начать бояться, но моя злость, во многом необъяснимая и нелогичная, не дает покоя.
