-Даже душ не примешь?- спрашивает меня,- нырнешь к жениху в постель вся в моей сперме и поте?
Замираю. Сволочь. Он умеет быть очень грубым. Еще бы. Солдафон, поднявшийся по жизни и потому считающий себя выше других.
-Что я буду делать за пределами этой квартиры, тебя не касается…- отвечаю, почти шипя.
Он усмехается, медленно встает и тоже начинает одеваться.
Логика его действий подсказывает мне, что тоже на выход.
-А ты? К Ангелинке собрался? От тебя тоже воняет мной за версту… Или твои телки непритязательные… Привыкли.
Сами вылижут…
-Есть сомнения?- во взгляде такая уверенность и жесткость, что я даже теряюсь. Урод.
С раздраженным лязгом пряжки застегивает ремень в джинсах и проходит в прихожую.
А я чертыхаюсь, потому что не могу найти одну из своих сережек. Это вообще не смешно. Мы так кувыркались в последние часы, что он, должно быть, сорвался с серебряной душки.
Теперь я не только раздражена, но и расстроена. Эти сережки - мой талисман. Я с ними вообще не расставалась с отрочества… На душе скребут кошки…
-Я потеряла сережку,- раздосадованно говорю, держась за мочку, когда выхожу в гостиную.
Он уже обут и явно ждет меня.
-Не переживай. Они были на тебе, когда ты приехала. Найдется. Едешь, раз собралась?
-В смысле?- смотрю на него, когда он берет с тумбочки ключи от машины,- я вообще-то на такси.
Убийственно-категоричный взгляд Алекса не дает мне шансов дальше развивать эту тему. Решил везти- пусть везет.
Дорога до моего дома проходит в тяжелой тишине. На глаза наворачиваются слезы.
Потому что на самом деле, мои эмоции сейчас очень неоднозначные.
Я цепляюсь к нему. Я боюсь того, что было. Боюсь той близости, что породил наш дикий секс сегодня. Как такое возможно? Мы трахались, как кролики, а у меня ощущение, что я сходила на исповедь… Ну, не бывает же грязного секса и единения чего-то высокого, внутреннего, интимного одновременно.
Я сбегаю. Потому что останусь и дальше вот так лежать у него на груди, начну тонуть в нем еще больше. А ему… Не нужно ему все это.
Алекс- волк по жизни. Я для него просто приключение. Наверное.
Он паркует машину у моего подъезда. Надо что-то сказать. И ему, и мне. Неправильно вот так просто взять и уйти, хлопнув дверью. Потому что тяжесть мыслей потом добьет недосказанностью.
-Прости, - первой слышу его хриплое и вздрагиваю,- я не хотел умалять важность твоей работы. И уж точно не считаю ее не достойной своего внимания. Я просто всю неделю занимался очень тяжелым и неприятным делом, Дан.
