Эту фразу оберст произнес на русском языке с довольно сильным акцентом. Уловив вопрос, откуда он знает русский язык, заместитель командира дивизии пояснил:
– В прошлую войну я пробыл в России два года в плену. И вот снова плен…
– Если мы обнаружим в селе тела расстрелянных мирных жителей, вы будете отвечать наравне с исполнителями. Вас будет судить военный трибунал.
– И что мне грозит?
– Военных преступников обычно вешают. Вы что-то можете пояснить по этому вопросу? Имели ли место казни мирных жителей.
– Нет.
Мне об этом ничего не известно.
Однако несмотря на внешнее спокойствие, оберст побледнел и с усилием выдавил:
– Люди могли погибнуть случайно… во время боя.
– Мы разберемся.
Затем направились поглядеть уничтоженную немецкую технику. Громоздкий «насхорн» взорвался и обгорел. Вынесло крышу боковую стенку массивное орудие уткнулось в землю.
– Кто поработал?
– Этого «носорога» уделали танкисты, – пояснил Тюльков. – А второго, он дымит на склоне, подбил лейтенант Мороха. Он также уничтожил несколько грузовиков и тягач.
Исполняет обязанности командира батареи.
– Ну и ставьте таких офицеров комбатами. Или что-то имеете против?
– Никак нет, товарищ полковник. Сергей Мороха – смелый офицер, держал высоту до прибытия основных сил полка. Правда, машина у него в батарее всего одна.
– Воюйте, чем есть. Сутки даю вам на ремонт поврежденных самоходок, а завтра догоняйте корпус.
«Безлошадные» самоходчики из батареи Павла Карелина возились с трофейным мотоциклом «цундапп». Приземистым, с просторной коляской и металлической рамой, опоясывающей корпус.
Кроме просторного багажника на заднем колесе крепилась канистра с бензином, а на багажнике торчали скобы, чтобы уместить в случае необходимости еще одного человека.
На удобной турели был установлен пулемет «МГ-42» со складным зенитным прицелом. Под ногами у пулеметчика стояли в зажимах коробки с лентами, круглые магазины. Имелись также два затвора и запасной ствол в чехле.
Не ладилось дело с мотором. Он то глох, то оглушительно ревел, мгновенно набирая обороты.
Помог разобраться невысокого роста мужчина лет тридцати, одетый в белорусскую свитку. Звали его Иван Марфин, и, судя по выговору, был он русским.
Когда, наконец, наладили мотоцикл, Карелин отозвал его в сторону. Закурили, и бывший танкист, сержант Иван Демьянович Марфин, рассказал свою историю.
Служил в танковом полку под городом Лида в сорока километрах от границы, и первый свой бой принял 22 июня сорок первого года.
