"
"– У нас в полку «тридцатьчетверок» всего штук восемь было. Остальные легкие «Т-26» и «бэтэшки». Я механиком на танке командира роты был, – затягиваясь цигаркой с самосадом, произнес бывший сержант Марфин. – Мы войну ждали, граница под боком. С весны беженцы повалили, евреев среди них много было. Но они в Лиде не задерживались, ехали дальше. Удивлялись нам: «Вы что, ничего не видите? Фрицы целую армию собрали, не позже июня нападут, когда дни самые длинные будут».
– Ну а ваше начальство как объясняло, что немцы у границы скапливаются? – спросил Карелин.
– Да никак! Маневры мои, отвлекают внимание от нападения на Англию, и прочая хрень. Не любили эти разговоры и нам советовали больше молчать.
– Как «тридцатьчетверки» себя показали? – спросил подошедший к ним Захар Чурюмов. – Наверное, неожиданностью для фрицев оказались.
– Для немцев неожиданностью, а для нас сплошные заморочки. Эти танки считались секретными, их в закрытых ангарах изучали. На полигон выгоняли в основном ночью. Мы их освоить толком не успели, все в секретность играли.
Марфин рассказывал, как рано утром небо заполнилось самолетами. Бомбили заранее разведанные объекты. Высыпав боезапас, возвращались за новыми бомбами – аэродромы под носом. «Тридцатьчетверки» действительно оказались неожиданностью для немцев.
– Мой ротный в первом бою три «панцера» уделал. Легкие «Т-1» и «Т-2» от наших снарядов как свечки вспыхивали, башни срывало. Только немцы быстро реагировали. Вместо противотанковой «колотушки», так они сами свою 37-миллиметровку называли, появились чешские пушки и немецкие 50-миллиметровки.
Особенно «полусотка» сильная была. Я уже не говорю про самолеты. Гонялись за нами, бомбы с пикирования едва не под гусеницы швыряли. Прямые попадания редко случались, а «БТ-7» и другие легкие машины осколками выбивали и взрывной волной. У нас от полка через неделю четверть машин осталась. Многие в здешних болотах вязли, подшипники плавились, гусеницы рвались. А возиться с ними некогда, немцы напролом шли.
Сам Ваня Марфин угодил в переплет недалеко от села Ольховники.
Остатки полка отступали. Заканчивались снаряды, да и горючего почти не оставалось. Запомнил, что удачным выстрелом подожгли немецкий танк «Т-3», а затем словили снаряд в борт. Ротный успел еще раза два выстрелить, но машина уже горела.
– Что с ребятами стало, не знаю, – продолжал свой рассказ сержант. – Наверное, погибли. Я оглушенный вылез. Хотел нырнуть в лес, а в пяти шагах немецкий «панцер» остановился, «Т-3».
