– А приказ мы выполним и сами. Нам погоняло без надобности.
Гибель противотанкового взвода видели многие. Это был неравный, обреченный на смерть поединок Лейтенант умело выбрал позицию. Три «сорокапятки» открыли огонь и успели выпустить десятка два своих мелких снарядов весом полтора килограмма.
Затем все три пушки были разбиты прямыми попаданиями танковых 75-миллиметровых снарядов. Хорошая оптика позволила немцам обойтись пятью-шестью выстрелами. Через четверть часа все было кончено.
На пригорке валялись обломки «сорокапяток» и тела артиллеристов.
Несколько человек уползали прочь и тянули на плащ-палатке своего лейтенанта. Рана была тяжелая, но взводный не терял сознания. Недавно у него родилась вторая дочь, и он очень хотел жить.
– Ничего, дотащим, – упирались сапогами в землю артиллеристы.
Они любили своего командира, с которым прошли путь от Днепра до Белоруссии. Сегодня ему не оставили разумного выхода, и взвод, имевший на счету пять немецких танков и несколько броневиков, был расстрелян как в тире.
Сержант Федосеев, сопя, протирал прицел орудия. Алесь Хижняк, заглушив двигатель, проверял давление масла в системе. Подошел лейтенант Зацепин и, сняв танкошлем, сказал, кивнув на пригорок.
– Видел, Пашка, как «сорокапяток» размолотили? Дурь сплошная…
– А Ваня Евсеев догорает со своим экипажем, – отозвался заряжающий Бурлаков.
Ложбину обстреливали из минометов. И хотя огонь был не слишком интенсивный, прямое попадание 80-миллиметровой мины могло разбить или поджечь самоходку.
Впереди продолжался бой. Огонь немецкой артиллерии был направлен на батальон Клычко и батарею Чурюмова.
– Что будем решать? – спросил Зацепин, но старший лейтенант Карелин предостерегающе поднял руку. – Тише… с Чурюмовым наконец связался. Захар, как обстановка?
– Лучше некуда… и хуже тоже, – раздался голос капитана. – Повисли между небом и землей. Надавить бы чуть-чуть и фрицев можно оттеснить. Ты сам как?
– С немецкими танками что-то делать надо. Нас тут две машины, и пехота понемногу скапливается.
Было отчетливо слышно, как отдаются в рации звуки разрывов. Чурюмову приходилось туго. Затем связь прервалась. В ложбину переползла пехотная рота и сразу принялась окапываться. Ее командир, тоже старший лейтенант, подошел к Карелину. Хотя тот не был его начальником, доложил:
– Нас семьдесят человек, два расчета противотанковых ружей и один «максим». Какое решение примем? Здесь под минами долго не высидим. Либо назад, либо – вперед.
