Карелин закурил, предложил папиросу командиру роты. Впереди их поджидали танки, не говоря об укрытых в глубине обороны гаубицах-«стопятках». Но главное – танки. Павел знал возможности своих машин. «Пантеру» и усиленный «Т-4» они без посторонней помощи не одолеют.
Неизвестно, как бы дальше повернулись события, но в эти минуты вышел на связь с Орловым командир дивизиона 122-миллиметровых гаубиц. Он видел горящие машины и как расправились немецкие танки со взводом «сорокапяток». Отрывисто сообщил:
– Мы сможем ударить четырьмя гаубицами по танкам.
По пять снарядов на ствол. Кстати, «пантера» там одна. Второй танк – это «Т-4», но с усиленной броней. Сомневаюсь, что таким количеством снарядов мы уничтожим их.
– И что дальше? – раздраженно отозвался полковник, которого теребили за медлительность из штаба дивизии.
– А дальше свяжитесь с самоходками. Там их две штуки. Если расшевелим немецкие «панцеры», пусть будут готовы нанести удар. Орудия у наших «фердинандов» сильные, могут врезать хорошо.
Еще через десяток минут сообщение было передано Карелину, а гаубичная батарея ждала команды выпустить свой «НЗ» – двадцать снарядов, которые при навесной стрельбе вряд ли накроют такую небольшую цель.
Две самоходки шли по ложбине, приближаясь к немецким танкам. У них тоже было немного шансов добиться успеха, но другого выхода не оставалось.
– Сколько до фрицев метров? – переговаривались между собой наводчик Федосеев и заряжающий Бурлаков. – Наверное, метров четыреста.
– Еще бы на сотню метров приблизиться, тогда сумеем их взять.
– Или они нас обоих насквозь, как Ваньку Евсеева, – буркнул заряжающий, нащупывая в боеукладке подкалиберный снаряд.
В этот момент экипажи услышали приближающийся шелест снаряда, летящего со скоростью пятьсот двадцать метров в секунду, а следом первый пристрелочный выстрел. После трех выстрелов гаубичная батарея ударила залпом, следом последовал второй… третий. Самоходки Карелина и Зацепина выскочили наверх, готовые также открыть огонь.
Обер-лейтенант принял решение переждать обстрел в своих капонирах.
Менять позицию под летящими тяжелыми снарядами казалось ему неразумным. Взрывы раздавались совсем рядом, его «панцер» массой сорок пять тонн порой встряхивало. А один из фугасов рванул метрах в семи, отбросив обер-лейтенанта в глубину башни."
"Командирскую башенку с ее оптикой залепило влажной землей. Чтобы как следует оглядеться, следовало открыть люк, но обер-лейтенант рисковать не стал. Лучше подождать, когда закончится обстрел.
