Усыпанная опавшими сосновыми иголками тропа приятно пружинила под ногами, иногда взрываясь треском раздавленной еловой шишки. Не тропа, а минное поле. Прямо как моя жизнь. На первый взгляд легкая и приятно-беззаботная, а на деле куда ни плюнь – сплошь мины-ловушки и волчьи ямы.
Скоро показался «Теремок». Своим названием трехэтажное деревянное строение было обязано тому, что являлось старательной попыткой скопировать сказочное жилище мышки-норушки. Такие же резные наличники окон и дверей, чудные мини-балкончики в виде башенок и зубчатые мансарды.
На красной черепичной крыше гордо-весело покручивался флюгер-петушок.
На солнечной лужайке перед домом были расставлены шезлонги, сейчас пустовавшие. Лишь на одном сидела белокурая молодая женщина, углубившись в чтение какой-то книжицы. Высоко задравшаяся светлая мини-юбка открывала стройные загорелые ножки вплоть до симпатичных розовых трусиков. Я вмиг забыл о ностальгии.
– Милая барышня, вы грубейшим образом нарушаете главное условие полноценного отдыха. – Я примостился на соседний шезлонг, изобразив на лице искреннюю озабоченность."
"– Какое? – Блондинка подняла удивленные глаза, полные незамутненной небесной сини.
– Бог мой! – вырвалось у меня. – Я вас сегодня видел во сне.
– Неужели? – Девушка несколько снисходительно улыбнулась чуть припухшими очаровательными губками и закрыла книжку, заложив ее пальчиком.
– Так какое такое правило я нарушаю?
– Самое основное, – заявил я, пытаясь незаметно определить через одежду, совпадают ли другие параметры ее тела с виденными мною во сне. – Отдыхающим женщинам категорически запрещается забивать головки книжными философскими премудростями, вызывающими тоску и пагубную склонность к мировой скорби.
– Ерундистика! – Блондинка тряхнула по-мальчишески короткой прической. – И потом – это всего лишь лирические стихи.
– Разрешите взглянуть? – Я взял у нее знакомую тонкую книжицу и прочел имя автора: – Виктор Томилов. «Письма к любимой».
Открыв страницу наугад, вслух продекламировал:
Ты подари мне хотя бы слово,
Душа – разъятая пустота...
Она, как смертник, на все готова,
Хоть ты совсем для нее не та...
Был я ласков, порывен и светел,
Только прошлое лучше не тронь
Я теперь словно северный ветер,
Но в тебе я раздую огонь...
