Гладкое розовое личико Цыпы, наряду с обычным самодовольством, выражало также некую странную загадочность.
– Что это с тобой? – удивился я. – Неужто какую-то идею родил?
– Обижаешь, Монах, – насупился соратник, но тут же ухмыльнулся. – Идей всяких разных у меня вагон и маленькая тележка. А сегодня я тебе просто сюрприз знатный приготовил. Останешься доволен, гарантия!
– В валюте? – полюбопытствовал я. – Или снова очередную девочку-красотульку хочешь подогнать? Глаза хоть зеленые?
– Значительно круче, Евген! – важно задрал свой квадратный подбородок Цыпа.
– Предлагаю выехать за город на природу. Погодка позволяет. Там на месте все и узнаешь.
– Какая таинственность, – усмехнулся я. – Ладушки! Природу я люблю не меньше, чем женщин. Собери на кухне что-нибудь для пикника. Обожаю завтрак на траве.
Пока верный телохранитель суетился по продовольственно-алкогольному обеспечению загородной прогулки, я успел одеться по-походному – в джинсы и короткую кожанку. Немного подумав, надел под куртку плечевую кобуру с «братишкой».
Береженого Бог бережет, как любит вечно напоминать опер Инин. Менты тоже иногда довольно дельные мысли высказывают. Пусть и не свои.
В стоявшем у подъезда «мерсе» сидел на заднем сиденье Карат, охранник «Кента».
– Привет, братишка, – кивнул я ему, усевшись рядом. – А Гришка с кем остался?
– Фунт к нему вышибалу из бара приставил, – пояснил Цыпа, заводя мотор. – Куда махнем? Предлагаю на Тагильский тракт. Сегодня там омоновских кордонов нет.
– Лады, Сусанин, – не стал я привередничать, закуривая первую за день сигарету.
Тагильский тракт вел мимо озера Балтым, напоминавшего о не слишком приятных прошлогодних событиях, но я промолчал. Раз Цыпе те воспоминания не портят аппетит, то и мне глупо менжеваться. Чего доброго за слабонервного еще посчитает.
Разведка телохранителя оказалась верной – ни на выезде из Екатеринбурга, ни на въезде в Верхнюю Пышму назойливых милицейских патрулей не наблюдалось.
Скоро городские пейзажи уступили место лесным ландшафтам.
С обеих сторон дороги бежали стройными рядами сосны, среди которых почти терялись редкие березы и ели. Через опущенное окно машины я с удовольствием вдыхал теплые запахи хвои и спелой земляники, сдобренные нежным ароматом каких-то цветов. Наверно, фиалок, которых на родном Урале великое множество, как на хорошем кладбище.
Цыпа свернул с трассы на какую-то проселочную дорогу, больше похожую на две параллельные тропинки.
