– Не догадываешься, Евген, кто это может быть? И что этим козлам, в натуре, надо?
– Без малейшего понятия! – вздохнув, признался я. – Кабы знал, не охрану вызвал бы, а всего лишь нашу группу ликвидаторов!
– А вдруг это бывший мент войну сдуру начал? – высказал предположение Цыпа.
– Про кого говоришь?
– Про младшего летеху Кожевникова. С твоей подачи его из органов выперли, и он мог, по ходу...
– Никакого акцента я у него не замечал, – усомнился я. – Хоть он и чернявый... А что с ним сейчас? Случайно не в курсе?
– Отчего же «случайно»? – оскорбился телохранитель.
– Это входит в мои прямые обязанности – врагов твоих в поле зрения держать! Для страховки!
– Ладушки! – Я поощрительно кивнул. – Давай рассказывай короче и не лезь в бутылку по порожнякам.
– Про бутылку – это в тему! – ухмыльнулся Цыпа. – Спился твой опер. Правда, ума не приложу, где он деньги на водку берет? Ведь на пособие по безработице кантуется. Жена с ребенком слиняла от него в деревню к родичам. Даже двухкомнатную квартиру не пожалела кинуть – до того муженек обрыдл.
Сам знаешь, Евген,– противнее пьяного мента, пусть и бывшего, скотины в природе нет!
– А пьяный рецидивист? – заинтересовался я, удивленный неожиданной сентенцией.
– Рецидивист под градусом просто угрюмым становится, молчит больше. Вот, к примеру, как наш Фунт. А менту сразу повыкобениваться надо, показать, какой он крутой пуп земли! Покуражиться-поизмываться над кем-нибудь, хоть и над собственной женой!
– Да ты прямо завзятый психолог у нас! – почти искренне восхитился я.
– Не только шмалять по черепам профессор!
– А я всегда говорил – сильно недооцениваешь ты меня, Евген, – скромно заметил сияющий «профессор».
– Ладушки! – переменил я тему, без лишних церемоний сдергивая соратника с самодовольного поднебесья на реальную грешную землю. – Лучше скажи, что же, на твой прикид, нам делать? Кредит у нас лишь на трое суток, не забывай!
– Помню я, – в глазах Цыпы несколько поугасли огоньки.
Погрузившись в размышления, он курил, глубоко загоняя в легкие сигаретный дым.
Забыл, видно, что это простой «Кэмел», а не анаша.
– Разреши, Михалыч, я опера грохну на всякий пожарный? – разродился наконец идеей соратник.
– Вряд ли будет в цвет. Чую – не Кожевников это мутит. Но все же приглядись к нему поближе. Чем черт не шутит! Какие еще умные предложения?
– Стекла по всей квартире надо заменить на бронированные. А тебе пока что вообще отсюда не выходить. Неплохо бы пару мальчиков подселить на время.
