Спать они могут на матрацах в прихожей. Надежнее будет. И я чтоб с тобой постоянно находился. Тогда любой налет отобьем, гарантия!
– Роль загнанной в угол крысы мне совсем не в кайф! – отверг я. – А насчет окон согласен. Действуй.
Цыпа сел за телефон и уже через час покой квартиры громко нарушила бригада специалистов из охранной фирмы «Щит». Рамы пришлось тоже заменять. Бронированные стекла оказались тяжеленными и в два пальца толщиной – в обычных рамах ни черта не держались. По настоянию телохранителя балкон также застеклили, превратив его в некое подобие этакого прозрачного бункера.
К вечеру, когда работяги, прекратив брякать и стучать, наконец, убрались восвояси, у меня вылупилась одна занятная мыслишка, которую я тут же претворил в жизнь. Главную роль в этом сыграли несколько рюмок коньяка, что я употребил от нечего делать. Золотая высокоградусная жидкость легко смыла в моих мозгах предохранители трезвого рассудка и притупила всегдашнее чувство осторожности.
– Собирай свое хозяйство, Цыпленок! Поедем проветримся.
Надоело в четырех стенах отсиживаться. Да и стыдно нам непонятно от кого прятаться, в конце-то концов! А от Судьбы все одно не уйти!
Верный телохранитель, любовно чистивший на журнальном столике разобранный «стечкин», попробовал было протестовать, но я сразу пресек его глупые возражения:
– О моей личной безопасности беспокоишься? Умница. Но и я не дурак. Уже все продумал до донышка – можешь убедиться!
Извлек из платяного шкафа два парика, один бросил Цыпе.
– Надевай и кончай хмуриться.
Отлично внешность изменяет. Не веришь?"
"– Верю, – поглядев на мои новые каштановые волосы, согласился Цыпа. – Но усики твои известны каждой собаке!
– Это не проблема, братишка. Неужто позабыл старый испытанный прием?
Отделив кусок кожуры от палки копченой колбасы, я аккуратно приклеил его на свою верхнюю губу резиновым клеем. Губа, правда, стала некрасиво «заячьей», но усы пропали, будто и не было.
Уморительный вид Цыпы чуть не вызвал у меня взрыв гомерического хохота, но я благоразумно сдержался, памятуя о сверхобидчивости соратника.
Ему достался курчавый черный парик, сделавший Цыпу женоподобным и сильно смахивающим на яркого представителя сексменьшинств. Гомика то бишь.
– Как? Нормально смотрится? – спросил он, подозрительно заглядывая мне в глаза и порываясь навестить большое зеркало в прихожей.
– Вполне! – заверил я, поправив его явно женскую челку, игриво спадавшую на левую бровь. – На себя ты уж точно совсем не похож сейчас.
