– Верняк, ты раньше сыграешь в ящик; я еще цветы на твою могилку носить буду!
– Кончай каркать! – оборвал я разговор, зашедший в опасное русло, из которого выход один – скандал либо драка. Все же я молодчага, что заранее побеспокоился оставить этих головорезов без оружия. – Давайте о чем-нибудь веселеньком. Вадим, меня давно занимает, как ты в этой глуши без женщин обходишься? Может, тебе из Екатеринбурга резиновую бабу привезти? В секс-шопах сейчас неплохие модели, с подогревом.
Могильщик насупился:
– Благодарю.
Обойдусь.
– А он однолюб, – рассмеялся Киса. Заметно было, что в борьбе с алкоголем он явно переоценил свои силы. – А когда приспичит, пользуется испытанным каторжным средством – Дунькой Кулаковой. – Он вытянул вперед руку и покрутил ею перед носом побагровевшего Могильщика.
Тот непроизвольно потянулся к заднему карману шорт, но, вспомнив, что безоружен, скривился в подобии улыбки, больше смахивающей на оскал.
– Да, онанирую. И что? Кому какое дело. Если очень попросишь, могу и тебя трахнуть – хоть в очко, хоть в рот, – они у тебя одинаково поганые.
Киса, навалившись на стол кулаками-кувалдами, начал тяжело подниматься на нетвердых ногах. Чтобы не дать ситуации выйти из-под контроля, я врезал ему хук справа в челюсть. Опрокинув стул, Киса грохнулся на пол и отключился. Через минуту раздался его беззаботный храп.
– Дело житейское. Перепил мальчуган. С кем не бывает. Нервишки на пределе, шифер съезжает. Нормально. – Я похлопал Могильщика по загорелой щеке, успокаивая.
– Цыпа, отволоки нашего ослабевшего друга на двор, прикрой одеяльцем. Простынет еще, не дай Бог. А проснется – снова человеком станет. Извинится, если надо. Парень он в общем-то настоящий, наш до доски гробовой.
– До «вышки» то бишь, – мрачно уточнил Могильщик, налил себе граненый стакан «Распутина» и махом заглотил. – Лады. Зла не держу. Малолетка – отвечать за базар еще не научился.
Цыпа вернулся в избу уже без своей похрапывающей ноши и сел сбоку от стола, чуть сзади Вадима.
Моя школа – страхует на случай непредвиденных эксцессов со стороны явно захмелевшего Могильщика.
Тот исподлобья тяжело покосился на него, но вместо ожидаемой ругани вдруг по-детски всхлипнул и закрыл ладонью влажные глаза.
– Что, Монах? Уже и мне не доверяешь – этого костолома сзади подсадил. А когда я пахал на месте Кисы, ты меня за кента держал...
– Цыпа, пересаживайся к нам. Видишь, у коллеги мнительность разыгралась.
