Все-таки как обманчива внешность! Вон за столиком скромно примостился чистый божий одуванчик, которого смело можно приглашать в кино на роль деревенского священника. Но его левая клешня, испещренная наколками причудливых колец и перстней, перечеркивала благообразную наружность, засвечивая истинную натуру – матерого волчары. На пальцах красовались все режимы, начиная с «малолетки» и заканчивая «особым». Венчал эти уголовные премудрости крест в круге, означавший, что рецидивист сидел за разбойные нападения.
А вот беркутом навис над столом здоровенный мужик с жестокой мордой профессионального убийцы.
Мой взгляд невольно ощупывал его пиджак в поисках оттопыривающегося пистолета. Пока не увидел руки. Даже разочаровался децал – это оказался обыкновенный «баклан» – судимый за хулиганку то бишь."
"Я устроился за боковым столиком. Он казался незанятым, пока не заметил торчавшую вровень с ним седую голову. Словно человек стоял на коленях, молясь одинокой пивной кружке. Заглянув под стол, понял, в чем дело, – старик не являлся идолопоклонником, а был безногим калекой на низенькой самодельной каталке.
На черном, видавшем виды пиджаке выделялась орденская колодка из цветного оргстекла.
– Тебе же неудобно, земляк, – сказал я, сам удивившись своей чувствительности. – Давай-ка, посажу по-человечески.
Подхватив под мышки довольно тяжелое тело, усадил старика на стул. Тот, невнятно пробормотав слова благодарности, вновь уставился странно-пустым взглядом в свою кружку.
Кокетливо виляя увесистым задом, к нам подошла барменша Ксюша.
– Добрый день, Евгений Михайлович! – проворковала она, ставя передо мной пару кружек светлого пива. – Чешское. Ваше любимое.
– Ветерану то же самое организуй, – кивнул я на соседа по столику. – За счет заведения.
Старикан оказался гордым и пытался отказываться, но я решительно сжал его руку, с удовлетворением отметив, что она свободна от лагерных печатей.
– Не возражай, земляк. Я по-дружески. Уважая, а не унижая. Пенсии-то небось только на вермишель и хватает?
– Это точно! – Старик как-то обмяк и перестал сверкать на меня выцветшими серо-стальными глазами.
– Ладно. Можно выпить напоследок.
– Спешишь куда?
– Отбываю.
– Далеко?
– На Кавказ. Северный.
– Дак там же...
– Идет ликвидация бандформирований. Знаю! – Старик помрачнел и приложился к кружке, клацнув о край зубами.
– Встречать-то хоть будут?
– Друг у меня там. Я к нему в Грозный четыре раза ездил. Да и он сюда пару раз. Грецкие орехи привозил...
