Командование группой поручалось капитану Седых.
Прежде чем солнце утонуло в кровавом закате, бойцы были построены. Капитан объяснил создавшееся положение и предложил остаться в строю только альпинистам и спортсменам. После команд «вольно» и «разойдись» в строю осталось двадцать три бойца.
– С такими орлами не то что на горку паршивую залезть – в ад спуститься не страшно, – невольно улыбнулся Седых, глядя на рослые, как на подбор, фигуры добровольцев.
На землю спустилась черная южная ночь. Стояла напряженная тишина, изредка вспугиваемая выстрелами желтых осветительных ракет.
Задачу группы несколько облегчала завеса тумана, плотно стлавшаяся по земле.
– Все готово, товарищ капитан! – подойдя к Седых, отрапортовал старшина Ишимбаев. – У каждого по два запасных диска и три «лимонки».
– Канат проверил?
– Так точно. Ремни связаны железно. Танкетку выдержат."
"Через четверть часа группа выступила. Чтобы не разбрестись в тумане, шли цепочкой, держась за самодельный канат, сделанный из вожжей и кожаных поясных ремней.
Южная ночь коротка. Группа спешила. Наконец и каменный тупик. Над бойцами нависла черная громадина на первый взгляд совершенно отвесной скалы.
– Здесь есть альпинисты? – спросил капитан. – Кто идет первым и выполнит самую трудную и почетную задачу?
Две фигуры выступили из тумана.
– Фамилии?
– Лейтенант Томилов.
– Колокольцев Валерий... рядовой.
– Пойдешь ты. – Капитан с удовольствием рассматривал небольшую, но кряжистую фигуру земляка-уральца.
Когда тот обвязался веревкой и уже хотел начать подъем, Седых тронул его за плечо.
– От тебя сейчас зависит, жить или нет твоим товарищам, – начал Седых. – Поэтому считаю вправе потребовать от тебя клятву. Может, и жестокую. Если, не дай Бог, сорвешься, ты не издашь ни звука... Обещаешь? В этом случае, если немцы и услышат что, примут за камнепад. Благо здесь это не редкость. Коли не уверен в себе – оставайся.
– В себе уверен. Буду молчать, – тихим, ко твердым голосом сказал лейтенант и шагнул к скале.
Начался подъем. Прошло десять томительных минут ожидания.
Канат, лежавший кольцами у подножия скалы, медленно разматывался. Вдруг посыпались мелкие камешки и перед глазами бойцов промелькнула тень сжавшегося в комок человека. Раздался страшный хруст. Седых подбежал к сорвавшемуся лейтенанту. Тот был еще жив, но без сознания. Капитан отправил двух бойцов отнести Томилова в часть.
– Твой черед, – повернулся Седых к Колокольцеву. Того бил озноб.
– Отставить! – сдерживая досаду, отвернулся капитан.
