– Надеюсь, Евгений, вы не сердитесь, что я распоряжаюсь? Вот и чудненько.
В зале был приглушен свет, музыканты не слишком насиловали барабанные перепонки посетителей – играли ненавязчиво и негромко. Заказ не заставил себя ждать, и настроение за столиком быстро поднималось. В отличие от своих подопечных Альберт Иванович выделялся многословием и излишней игривостью в тостах.
– Поднимаю бокал за прекрасных женщин! – уже с раскрасневшимся от алкоголя лицом провозгласил он, плотоядным взглядом раздевая Лену.
– Женщины – это цветы. Цветы наиболее прелестны, когда распущены. Так выпьем за распущенных женщин!
Студенты довольно загоготали и, перегнувшись через столик, чокнулись с покрасневшей Леной.
– Давай уйдем, – сказала она, почти умоляюще взглянув на меня. – Уже поздно. Ты говорил, только на минуту зайдем.
– Извините, но вынуждены вас покинуть. Дела. Рады были знакомству.
– Ну да, конечно. Время – деньги, – растянул губы в благодушной улыбке Альберт Иванович. – Вот возьмите, Евгений, мою визитку.
Коли появится желание научиться жить – милости прошу. Это не банальная учтивость, а искреннее стремление помочь ближнему...
Уходя, мы услышали за спиной уже не сдерживаемый хохот подвыпивших студентов.
Вечерний свежак выветрил небольшую дозу хмеля, и настроение у меня стало легкое и одновременно почему-то грустное. Наверное, из-за того, что все неповторимо. Этот вечер с ласковым шепотом тополей по краям тротуара, это темное небо в далеких прозрачных облаках, и желанная девочка, что идет со мной под руку, о чем-то задумавшись.
..
– Мне пора, – тихо сказала Лена, отводя взгляд.
– Провожу. А что, у тебя предки из породы церберов? – Я остановился и поправил ее челку, упавшую на глаза.
– Я живу одна. А провожать не надо – мы пришли. Вот эта пятиэтажка.
– Страшная жажда что-то появилась. Не угостишь глотком воды?
– Нет, – она лукаво погрозила пальчиком. – Знаю я эту воду: дайте попить, а то так есть хочется, что даже переночевать негде.
..
– Хитрить с тобой бесполезно. Ну подари поцелуй на прощание.
Через минуту Лена мягко отстранилась и как-то странно посмотрела на меня затуманившимися глазами.
– Ладно. Пойдем, жених...
Утром проснулся поздно. Солнце слепящими трассерами било через легкие тюлевые занавески окна, осердясь на людей, которые могут спать в столь чудесное утро.
Лена уже не спала. Я заподозрил, что проснулся не от буйства светила, а от ее нежно-внимательного взгляда.
