Кроме трюмо, заваленного всевозможной косметикой, комнату украшали еще несколько настенных зеркал. На окнах кокетливые розовые шторы. У изголовья софы бар на колесиках. Обратил внимание на стопку глянцевых цветных журналов на столике. Одного взгляда хватило, чтобы убедиться в их неприкрыто порнографической направленности.
А вот и Лена. Густой слой макияжа превратил ее лицо в маску, выделялись ярко накрашенные, будто кровавые, губы.
– Ай-я-яй! Котик заскучал и пьет в гордом одиночестве! – Ее наигранно-веселый смех вдруг оборвался, и она вытаращилась на меня быстро трезвеющими глазами.
– Узнала, что ли? – хмуро буркнул я, наливая себе следующую порцию.
– Женик?!
– Гарантирую. Вот навестить зашел.
– Какой ты молодец!.. Освободился? – Лена неуверенно присела на краешек софы, тщательно запахнув полы халатика.
– «Откинулся»... Шел к милой близкой женщине, а пришел к затасканной проститутке! – намеренно безжалостно констатировал я, отправляя коньяк в рот.
Лена молчала, и, повернувшись, я с поздним раскаянием увидел, что по ее странно застывшему лицу текут слезы, оставляя безобразные темные бороздки. Губы кривились, подрагивая от через силу сдерживаемых рыданий.
– Ну ладно, кончай! – невольно почувствовал к ней острую жалость. – Не мне тебя судить. Не бери в голову. Иди лучше умойся, а то на вампирку смахиваешь.
Лена без слов поднялась и быстро ушла в ванную, плотно прикрыв за собой дверь.
Я уже начал подумывать, не исчезнуть ли мне по-английски – без предупреждения и прощания, когда наконец она снова появилась.
Лицо было бледным, но без краски и помады смотрелось как-то по-домашнему мило.
– Давай-ка выпьем, – я решительно придвинул ей рюмку. – У меня и торт в наличии. Твой любимый – «Птичье молоко»...
Лене опять едва не потребовалось очередное, отступление в ванную, но она овладела собой, подавив рвавшиеся наружу эмоции коньяком. Я тут же налил ей снова.
Мгновение поколебавшись, она с этой рюмкой поступила так же, как с предыдущей.
Нет, женская логика и резкие перепады настроений уму моему непостижимы. Лена рассмеялась:
– Каким ты был – таким остался!
– Удивительно, что вообще вспомнила.
– Я не забыла... В зону писала, но ты не пожелал ответить...
– Молодой был, глупый. Пожалел твою судьбу об мою ломать. Было два письма, на третье я бы ответил, капитулировал. Но оно так и не пришло...
