В ближайшее время с ним необходимо разобраться, и любые траты на сведения о нем оправданны.
Успокоившись на сей счет, я бодро зашагал к трамвайной остановке. На такси пусть зажравшиеся плебеи, «новые русские» раскатывают, а я человек нормальный, для меня общественный транспорт не западло.
Барометр настроения показывал на «солнечно», несмотря на мерзопакостную сырость уральской осени. Все-таки чертовски приятно совершать добрые дела.
Где-то на небесных весах наверняка прибавилась гирька в мою пользу.
Глава 6
На следующий день заглянул по привычке на главпочтамт.
Дело в том, что со многими кентами, освободившимися раньше меня, поддерживал связь через письма «до востребования». Удобно во всех отношениях.
Очереди к знакомому окошечку не было, и через минуту я держал в руках конверт на мое имя, надписанный известной мне рукой.
Сначала не врубился, но, дважды прочитав надпись – Леонид Исакович Фельдман, сунул письмо в карман и, стараясь идти неторопливо, вышел на проспект. Дойдя до исторического сквера, убедился, что слежки за мной нет.
Присел на покрытую изморозью скамейку и вскрыл конверт. Внутри оказался тетрадный листок, исписанный ровным твердым почерком:
«Привет, Монах!
Если не ошибся на твой счет, то сегодня мои похороны.
Приглашаю.
Я сразу понял, что ты именно тот, кто мне нужен. Дело в том, что решение уйти из жизни принял давно, да все случая подходящего не представлялось. Самому наложить на себя руки – грех, а честнее – силы духа не хватает.
Ты, конечно, в курсе, что в лагере я увлекался «голубыми» мальчиками.
Считал – баловство со скуки и озверения, ан нет – и на воле меня на них потянуло. Жена мирилась с тем, что у нас интим не клеится, думала, лагерь меня импотентом сделал. Но, на грех, спалила меня однажды с гей-мальчиком. Не скандалила, просто уехала к своей матери, даже шмотки, что ей дарил, не забрала. Ушла с концом.
После этого у меня и с мальчиками уже ничего не выходит. Стал искать удовольствие в наркоте. Но скоро понял, что опий не выход – или крыша поедет, или сдохну бродягой в канаве.
Это пошло и унизительно. Тогда и подписал себе приговор. Очень кстати и ты тут нарисовался со своим товаром."
"Прости, но о твоей милой манере убирать подельников наслышан еще с зоны.
Надеюсь, дельце ты провернул грамотно, и я не слишком мучился. Уверен – под несчастный случай сработал.
Впрочем, наплевать, вечером застрахуюсь – приму лауданум. Он избавит и от страха, и от боли.
Жму руку, спи спокойно, Леонид.
P.S.
