С этими словами он распахнул изгвазданную дверь и втолкнул меня в неожиданно огромный туалет. От удивления я принялся разглядывать помещение. Подобного сооружения я не видел никогда в жизни. Посередине громоздился унитаз, огромный, широкий, с отколотым боком. От него вверх тянулась толстая труба, выкрашенная так же, как стена, темно-зеленой краской. Под самым потолком, на высоте примерно трех метров, виднелся сливной бачок угрожающих размеров, вниз свисала железная цепочка, украшенная белой фарфоровой ручкой. На ней черными буквами было выведено «Москанализация».
Барак, очевидно, построили в конце сороковых годов, и сантехническое оборудование в нем не меняли ни разу. Там же, под потолком, чернели гвозди, на которых висело четыре грязных, покрытых толстым слоем пыли круга, а чуть пониже виднелся пожелтевший тетрадный лист, пришпиленный ржавыми кнопками.
Я прищурился и начал читать текст дацзыбао.
«Правила поведения в коммунальном туалете. 1. Занимайте стульчак согласно очереди. 2. Время нахождения в сортире пять минут.
3. Не бросайте бумагу на пол. 4. Мойте помещение по графику. 5. Туалет предназначен только для жильцов, гостям следует ходить во двор, для детей до семи лет исключение. 6. Не становитесь ногами на унитаз. 7. Пользуйтесь личными кругами. Товарищи! Будьте аккуратны и внимательны друг к другу! Не курить! Не жечь спички! Пропускайте по утрам тех, кто спешит на работу. Домком». Чуть пониже более мелкими буквами написано: «Расписание. Полуяновы (3 чел.) утро: 7.15–7.30; Фабичевы (2 чел.
); 7.31–7.41; Бойко – 7.42–7.47». Это сильно смахивало на график движения поездов, особенно умиляли минуты – 7.31. Они что, находились тут с будильником в руке? Внезапно мне стало жаль Полуяновых, Фабичевых и Бойко, вот бедняги! А новые хозяева поленились сделать ремонт, въехали и зажили себе спокойно, не сняв со стен ни чужие круги, ни расписание.
– Эй, – донеслось из коридора, – если срать сел, гони десятку.
Я распахнул дверь:
– Вы меня не так поняли, я вовсе не просился в туалет.
– Тады чаво надо? – насторожилась пьяноватая личность.
– Все равно пять рублей не верну, может, ты сюда поссал, а теперь обмануть хочешь!
Я подавил подступающую к горлу тошноту и вышел в коридор.
– Бога ради, оставьте деньги себе, впрочем, дам вам еще пятьдесят рублей, если ответите, не у вас ли в доме находится девочка.
– Какая девчонка? – настороженно поинтересовался дядька."
"Я медленно вытащил кошелек, долго расстегивал, занудно вытаскивая из его недр голубую бумажку.
