– Кто привел? Куда? Зачем?
– Лерку, – вполне миролюбиво пояснил карлик, – он с ней трахался, пока в армию не ушел. Лерка сначала расстраивалась, а потом Лизку брать стала, за пятьсот рублей в день, ежели на сутки, то дороже, но она ее завсегда к ночи приводила.
Я посмотрел на крохотулечную девочку, безучастно сидевшую на ступеньках, потом вытащил кошелек и помахал им перед носом парня.
– Если ответишь на мои вопросы, заплачу.
– Сто баксов, – не растерялся карлик. – А вы Лерке кто?
– Жених, – ответил я.
– Она велела забрать свою племянницу у няни, адрес дала.
Санька радостно засмеялся, очевидно, его очень обрадовала перспектива сделать Лере пакость.
– Ой, цирк, – хрюкнул он, – вот что, пошли к Ахмету в шашлычную, там и потолкуем.
Договорив фразу, он пнул Лизу.
– Эй, не дрыхать, ступай вниз.
Несчастное создание, даже не ойкнув, поползло опять к картонке. Я перехватил девочку.
– Подожди, раз я заплатил, она моя. Пусть пойдет с нами в кафе. Ты когда ее кормил в последний раз?
– Утром, – пожал плечами Санька, – она завсегда в десять жрет, и все, зачем больше-то? Маленькая ищо.
Я подхватил девочку, и мы пошли в забегаловку.
Несмотря на поздний час, в шалмане было полно народу, в основном бомжи и нищие, отмечавшие очередной прошедший день. Мы уселись на пластмассовые стулья, и Санька деловито сказал:
– Я заказываю, ты платишь.
Пришлось подчиниться. Вместо того чтобы отдубасить мерзкого карлика, я купил ему жареную курицу, картофель фри и пиво. Такой же набор, только без спиртного, получила и девочка.
Впрочем, она не обрадовалась, просто принялась молча отщипывать грязными пальцами курятину. Бройлер издавал замечательный аромат. Я вспомнил блюдо с морковкой, поданное Леной, почувствовал в желудке голодные спазмы и заказал и себе цыпленка.
– Значит, так, – обсасывая нежные косточки, сообщил Санька, – дурит тебе Лерка голову, она мастерица по этой части, шалава и б… . Степка от нее натерпелся!
– Ты лучше по порядку, – попросил я.
Парень вытер жирные губы кулаком, хлебнул пива, вытащил из кармана пачку «Мальборо» и сказал:
– Ну слушай."
"У Татьяны Ороевой семеро детей. Впрочем, их было девять, но двое, слава господи, умерли, не дожив до года. Остальные выжили, вопреки всему. И отец, и мать пили горькую. Но наше государство проявляет удивительную терпимость к таким многодетным семьям, поэтому Ороевы, несмотря на асоциальный образ жизни, получили отдельную квартиру в бараке.
