– Между прочим, я разрешение спросила, днем-то не успеть, колбасой кручусь!
– Ну, пожалуй, ты преувеличиваешь свое служебное рвение, – заявила Нора. – Вон, под письменным столом клоки пыли мотаются.
– Где? – возмутилась Лена. – Быть того не может!
– Ладно, ладно, – отмахнулась Элеонора, – ступай к себе, завтра уберешь.
– Я пылесосила!
– Хорошо, иди.
– Но…
– Лена…
Домработница испарилась, Нора повернула ко мне разгоряченное лицо:
– Поедешь опять на квартиру Беаты и полазаешь в тумбочке под теликом.
– Мне кажется, у нее телевизор стоит в стенке.
– Неважно, поищешь кассету с записью, действуй.
– Сейчас?
Нора бросила быстрый взгляд на старинные часы, висящие над письменным столом.
– Я не настолько жестока, завтра. Кстати, что с твоей машиной?"
"– Боюсь, не смогу объяснить, механик звонил, сообщил, что починит ее через две недели.
– Хорошо, – кивнула Нора, – вернее, плохо, завтра куплю тебе новую.
– Нет, спасибо.
– Почему?
– Я вполне способен обзавестись сам другим мотором, если захочу.
– Ну извини, если обидела, – сказала Нора. – На чем ездить будешь?
– На метро.
Хозяйка поджала губы, потом заявила:
– Если гордость не позволяет тебе принять подарок, тогда выполняй мой приказ – бери «Мерседес».
– Ни за что, – испугался я.
– Иван Павлович, – процедила Нора, – извольте подчиняться, напоминаю: вы являетесь моим секретарем.
Ну и как прикажете мне поступить?
– Тебе не кажется, – совсем иным тоном осведомилась Элеонора, – что в этой комнате неуютно?
– По-моему, как всегда.
– Нет, чего-то не хватает… Давно хотела купить красное кожаное кресло. Мне кажется, оно изумительно встанет у стены. И вообще, тут требуется осуществить перестановку, передвинуть стол…
Я постарался сдержать улыбку. Норе очень хочется походить на Ниро Вульфа, а у толстяка в кабинете стояло красное кожаное кресло. Просто смешно, до чего ребячливо порой ведет себя моя хозяйка.
Глава 11
Когда я шел по коридору, дверь комнаты открылась и домработница свистящим шепотом произнесла:
– Иван Павлович, подите сюда.
Я вошел в ее спальню и спросил:
– Вы заболели? Нос красный, и глаза припухли.
– Да плакала я.
– Что случилось?
– Иван Павлович, – затарахтела Лена, – вы же знаете, у меня никого, кроме вас и Норы, нет, какая-никакая, а все же семья.
– Я тоже считаю вас родственницей, – галантно ответил я. – Если обидел чем, извините.
