Хоть не босиком, дикая кошка. Оставив свою одежду, убежала в моей.
На крыльце своего дома стоит Макар.
— Чем обидел девочку? — ухмыляется, чем-то очень доволен. Он лезет на запретную территорию.
— Не твое дело, — получается грубее, чем следовало бы.
— Интересно, за какие такие заслуги тебе тачку разукрасили? — скалится и кивает в сторрну моей машины.
Последил за его взглядом.
Да ты бессмертная, кошечка! Ты этим пальцем будешь ласкать свою жемчужину, а я посижу, понаблюдаю!
Глава 28
РаянаКомендантша проводила меня неодобрительным взглядом.
Не остановившись, пробежала до лестницы и поднялась на второй этаж. Зевак в это время в студгородке было немного, но все равно моя пробежка не осталась незамеченной, как и одежда, явно принадлежавшая мужчине. Пусть теперь строят предположения, где я была и что со мной случилось. Уже к обеду, какого только бреда не будет во всех чатах.
Плевать!
То, что я вышла от Демьяна, видел только его сосед, он даже карманов из рук не вынул, чтобы меня сфотографировать.
Станет болтать или нет, сейчас для меня не имело значения. Мое личное падение случилось, когда я пошла на поводу у своих чувств. Винить нужно ни кого-то, а свою дурость. Нашла от кого млеть и терять голову!
Дверь в комнату оказалась закрытой, пришлось стучать, будить Нику. Проснулись девочки из соседних комнат, Алена успела выглянуть, оглядеть с ног до головы не скрывая любопытства. Желание жгло выставить перед ней средний палец, сегодня на этот жест я была щедра.
Ника открыла дверь. Удивилась, конечно, но вместо допроса шире распахнула створку. Взгляд напуганный, взволнованный, но вместо того, чтобы устраивать допрос, идет на кухню ставить чайник.
— Ты замерзла, иди в душ, — не уточняю, что я только что оттуда. Мне действительно нужно согреться, тело ледяное, а внутри все так горит так, что я не ощущаю холода.
Заниматься самоедством занятие бесполезное, но я не могу остановиться. Все установки, которые я дала себе, когда поступила в «Прогресс», посыпались из-за чувств, которые ничего не стоят.
Мозги нужно было промыть серной кислотой перед вчерашним походом на гонки. Кайсынов очистил весь романтический флер всего лишь подсунутыми бумажками. Ненавижу его, ненавижу любовь и все, что она несет! Может для кого-то она созидающая, для меня разрушающая! За все это время я не проронила ни одной слезинки. Глаза жгло, но злость была настолько сильна, что затмевала переживания.
