Вышла из душа, в своей комнате нашла теплое платье и толстые колготы, которые обычно носила зимой.
— Я заварила травы, как ты меня учила, — Ника протянула мне большую кружку чая. Грея руки, ждала вопросов, подруга не заставила себя ждать. — Что натворил этот урод? — не вытерпев. Ее глаза сияли ненавистью, будто она уже обо всем знала.
Ника винила Кайсынова в смерти отца, я не считала ее обвинения справедливыми, хотя сама до сегодняшнего утра опасалась Демона, старалась держаться от него на расстоянии. Не помогло.
— Предложил мне контракт, — подношу кружку к губам, поднимаю на нее взгляд. Опускаю обстоятельства, при которых это предложение было сделано. О том, что мы занимались сексом и Демьян стал моим первым, я предпочитаю забыть."
"— Кобель! урод! — разошлась Ника, вскакивая из-за стола и нарезая круги по нашей маленькой кухне. Волосы разметались, словно у ведьмы, но подруге они видимо не мешали, она продолжала поносить Кайсынова, где кобель — самое гуманное оскорбление. Впервые слышу из ее уст мат, но меня удивляет другое — Ника знала о контрактах.
— Тебе тоже предлагали? — спрашиваю, как только в гневном монологе появляется пауза.
— Нет, — отвернулась к окну. — Ян бы не позволил. Я знаю нескольких девочек, которые обслуживают их потребности, — последние слова были выплюнуты с ненавистью. — По мне так они ничем не отличаются от проституток. Торгуют своими телами ради красивой жизни.
Судя по месячной зарплате это не просто проститутки, а элитные. Или как их там называют? С другой стороны, страшно представить, как и какими способами им приходится отрабатывать деньги.
— Я надеюсь, ты плюнула ему в лицо? — возвращается Ника за стол, кусает печенье со злостью, словно представляет на зубах чью-то голову.
— Нарисовала фак на капоте его тачки, — почему бы не похвастаться? Это ведь круче, чем плюнуть в рожу?
Моего кайфа подруга не разделяет. Ее лицо вытягивается, в глазах паника. Да, я знаю, что у меня нет двух жизней, но обратно не отмотаешь.
— Янка… — опускается на стол надкушенное печенье.
Она в панике, а я нет. Моя злость не успела улетучиться, поэтому я все еще бесстрашная. — Он же тебя за тачку… — не договаривает не потому, что не хочет пугать, а потому, что ее воображение не способно нарисовать все то дерьмо, что зависло над моей головой.
— Значит, у меня будет шанс плюнуть ему в лицо, когда он начнет меня пытать, — шутку подруга не оценила. Смотрела так, будто я сошла с ума. Страх Ники начал передаваться мне.
